Помощник. Голос «бедолаги» был теперь не осипшим от страха, а каким-то механически-отстранённым, будто человек уже перешёл все допустимые уровни стресса и теперь функционировал на базовых программах.

— Босс. Задача провалена. Полностью. Те наёмники, которых подослал Самойлов к вашему… к племяннику в Новгород. Их нашли сегодня утром. Все. Ликвидированы. Без шума, без лишних следов.

Савелий молчал, стиснув телефон так, что что-то треснуло в пятой точке. Поясница отозвалась новой волной боли, но он её уже не чувствовал. Он чувствовал только холодное, чистое понимание, которое пробивалось сквозь все слои абсурда, ярости и физического дискомфорта.

— Там уже подключился кто-то из «ОГО»…

— С… с… ка!

— Босс, — продолжил помощник уже без надежды, просто докладывая факты. — Похоже, ваш племянник… Он их ждал. Он знал, что они придут. И у него было всё подготовлено. Он как будто бы знал…

Савелий медленно опустился на стул, игнорируя пронзительный укол в спине.

В комнате стало тихо. Кот перестал смотреть с равнодушием и теперь наблюдал с осторожным интересом.

Его племянник был жив. Его племянник не был дураком. Его племянник был, возможно, такой же хищник, как и он сам, только выросший в другой части леса. И теперь этот лес начал подавать сигналы. Чёткие, безжалостные и очень, очень профессиональные. Савелий взял телефон, его голос был теперь не рыком, а низким, сдавленным, гулким звуком, будто из глубины пещеры.

— Докладывайте всё. Каждый шаг. Не вмешивайтесь. Смотрите и докладывайте. И наймите ещё одну группу. Для наблюдения за Самойловым. Чтобы он не начал указывать на нас…

Помощник что-то ещё пробормотал про «меры предосторожности» и «сигнальные контуры», но Савелий уже положил трубку. Звонок оставил после себя не гнев, а странную ледяную ясность. Всё встало на свои места. Московское шапито с врачами, которые тыкали в него иголками и смотрели с плохо скрываемым научным интересом: как на редкий экземпляр вымирающего вида. Раздражение от пыли и кота. Это было не бессилие. Это было отвлечение.

Пока его дёргали и просвечивали, пока он сам себя жалел и злился на собственную спину, настоящая игра шла в тысяче километров отсюда. И вёл её, как оказалось, очень способный мальчишка.

Мысль была одновременно унизительной и восхитительной. Он потратил годы, чтобы оградить семью, построить между ними и своим миром непроницаемую стену. А оказалось, что за стеной не тепличный сад, а… другой участок того же леса. Его племянник не просто выжил. Он сделал это настолько чисто и профессионально, что даже его, Громова, наёмники выглядели неуклюжими школьниками.