— Ладно, — просто сказала Покайло, собирая папку. — Я сделаю, как ты сказала. Но, Кать… — она замялась. — А если он всё-таки окажется не тем, кем ты его считаешь? Если он реально опасен? Ты же читала, что он нам помешал⁈

Капризова долго смотрела в глубь океанариума, где в синеватой мгле растворилась тень одинокого ската.

— Тогда, Свет, это будет моя проблема. И решать её буду я. Не ты, и не твой регламент. Договорились?

В её тихом ровном голосе прозвучала такая незыблемая сталь, что Светлана лишь молча кивнула. Диалог был исчерпан.

* * *

Новгород встретил Катю тоскливым осенним дождём, который не стучал, а шелестел по крыше её внедорожника, превращая спальные районы в размытые акварели серого и жёлтого. Хотя… сегодня обещали снег.

Она ехала медленно, почти не глядя на навигатор. Адрес Войнова — вернее, Громова — был вбит в память ещё вчера. Обухово. Тихий, почти дачный уголок на окраине, где среди современных таунхаусов, которые никому на хрен не нужны именно из-за района, затерялись старые, покосившиеся от времени дома с участками. Идеальное место, чтобы не выделяться. Или чтобы затаиться.

Она припарковалась в двух кварталах от цели, на пустыре у старой берёзовой рощицы. Катя вышла из машины в простом тёмном плаще с капюшоном и растворилась в межсезонной мгле.

Её шаги не оставляли следов на раскисшей земле, тело не напрягалось, навык скрытности работал в фоновом экономичном режиме: никаких звуков, никаких всплесков. Она была просто тенью, скользящей между гаражами и покосившимися заборами.

Улица, где жил Войнов, оказалась тупиковой, упирающейся в рыжий от глины пустырь. Сам дом с тёмно-зелёной крышей и приземистый амбар стояли в глубине, за невысоким забором.

Катя замерла в десяти метрах от калитки, слившись со стволом широкой ели. И в этот момент её взгляд, настроенный на поиск, выхватил деталь. Не у дома, а слева, на противоположной стороне улицы. Неприметная, заляпанная грязью «Лада-Самара» цвета мокрого асфальта. «Каблучок».

Стекла чуть приоткрыты для вентиляции, на лобовом — ни капли конденсата. Машина не холодная. В ней кто-то сидел.

Катя не шевельнулась. Она замедлила дыхание, сузив фокус восприятия. Через пять минут водительское стекло опустилось на сантиметр, и из щели выплыла тонкая струйка сизого дыма.

Пассивное наблюдение.

Профессионал.

Но не её уровня.

Он смотрел не просто на дом. Его внимание фокусировалось попеременно на входной двери, на окнах амбара и на подходах к участку. Таксисты так не дежурят.

Оценка заняла мгновение. Подход с тыла был перекрыт открытым пространством пустыря. Прямой — слишком заметен.