Бой стих так же внезапно, как и начался. Последний ползун был раздавлен магическим щитом, который Аранис вызвал одним жестом, — хруст был отвратительно сочным. Затем он вложил меч в ножны, которые растворились в воздухе. Он повернулся ко мне, отряхивая несуществующую пыль с безупречного наплечника.

— Тактика примитивна, но для базовых угроз достаточна, — заявил он своим ледяным голосом. — Твоя сущность-спутник обладает разрушительным потенциалом, но лишена дисциплины. Ты… — он осмотрел меня с ног до головы, — используешь грубую силу без изящества. Однако эффективно. Вопрос остаётся. Каков следующий этап? Мы покидаем это место скорби?

— Покидаем, — фыркнул я, подойдя к краю трещины, из которой ещё валил чёрный дёгтеобразный дым. — Но не вверх. Туда. Это и есть следующий этап. Весёлого спуска в преисподнюю, так сказать.

Он последовал за моим взглядом, и я почти физически ощутил, как в его осанке появляется тень презрительного разочарования. Спуск в зияющую, пахнущую серой и гнилью расщелину явно не входил в его представление о достойных деяниях эльфийского принца. Чогот, напротив, вильнул обрубком хвоста, принюхался к зловонию и радостно чихнул, явно одобряя направление.

— Логика неочевидна, — холодно заметил Аранис.

— Логика проста: раз оттуда лезли, значит, там их дом. А раз дом, то есть что пограбить. И, скорее всего, тот, кто их выпустил. Не хочешь — оставайся здесь любоваться пейзажем.

Я не стал ждать ответа и прыгнул вниз, используя выступы в стенах трещины как опору. За мной, громко тявкая, ринулся Чогот, словно это была не пропасть в ад, а горка на детской площадке. Услышав сверху короткий, исполненный глубочайшего отвращения вздох, я понял, что ледяной истукан всё же последует за нами.

Видимо, перспектива остаться в одиночестве с философскими размышлениями о рабстве показалась ему ещё менее привлекательной.

Внизу нас встретил не адский огонь, а сырой, тёплый полумрак пещер, пронизанных тусклым сиянием блёклых грибов. Воздух был густым и влажным, а тишину нарушало лишь далёкое капанье и шорох чего-то мелкого в темноте.

Мы двинулись вперёд. Первыми на нас навалились тенистые ползуны — существа, напоминавшие ожившие куски мха и глины. Они были медлительны и предсказуемы. Я шёл впереди, размашисто разбивая их кулаками в лепёшку. Это было даже медитативно.

Чогот носился по флангам, с хрустом перекусывая их студенистые тела. Аранис шёл сзади, практически не участвуя, лишь изредка отправляя «безупречным» уколом меча особо прыткую тварь, пытавшуюся залезть по стене. Казалось, он экономил свои «Танцы Рассечённой Луны» для чего-то более достойного, а эту возню считал ниже своего достоинства. Его молчаливое презрение было почти осязаемым.