Искра, принесённая из будущего, пульсировала в груди. Она была здесь. Система не смогла её удалить. Но её присутствие вызывало приступы дикой, выворачивающей наизнанку боли. Каждый удар сердца разносил по венам волны колющей агонии, словно в кровеносную систему закачали толчёное стекло. Приступ накатывал волнами: то стихал до тупого ноющего фона, то вспыхивал с новой силой, заставляя меня сжиматься и стискивать зубы так, что они скрипели.

Перед глазами мигнуло кроваво‑красное окно системного уведомления. Текст дрожал, буквы съезжали, словно у пьяного наборщика, но смысл был вполне читаем:

«Внимание! Обнаружено нарушение правил входа. Группа: 0 человек. Штраф: порядок вхождения нарушен. Все характеристики снижены на 5 единиц. Регенерация отключена. Нахождение в Разломе: одиночное. Рекомендация: покинуть подземелье».

— Отличное начало, — пробормотал я вслух, сплёвывая на камни густую слюну, которая имела привкус меди. — Мало того, что я тут один, так меня ещё и ослабили. Издеваешься, да?

«Система не умеет издеваться, Саня. Она работает по алгоритмам. А алгоритмы не предусматривают наличие в теле новичка осколка антисистемы из будущего. Ты для неё вирус. И она пытается тебя изолировать».

Вирус. Значит, вирус. Вирусы умеют адаптироваться. И я умею.

Я отлепился от стены и сделал первый осторожный шаг вперёд. Ноги подкашивались, суставы скрипели, словно их не смазывали лет сто. Тело не слушалось. Каждое движение давалось с таким трудом, будто я двигался в воде, густой, как кисель. Мышцы, не привыкшие к нагрузкам, ныли после первых же десяти шагов. Дыхание сбилось, сердце колотилось о рёбра, как загнанное в клетку животное.

Но у меня было то, чего не было ни у одного охотника в этом мире, опыт. Сотни зачищенных подземелий, тысячи убитых монстров, тактика боя, отточенная в сражениях с тварями, от которых здешние боссы показались бы домашними хомячками. Я знал этот мир. Знал его правила. Знал, где они гнутся, а где ломаются. И знал, что даже в самом жалком теле можно победить, если мозг работает быстрее когтей противника.

У меня не было кинжала. Савелий привёз меня сюда в том, в чём я был. Ткани штанов и тонкой рубашки хватит лишь на то, чтобы вытереть кровь о собственные колени. Но у меня было знание. Я знал уязвимые точки монстров. Знал, как двигаются крысы, где у них слепые зоны, под каким углом нужно бить, чтобы пробить черепную коробку. Знал, что их зрение базируется на движении: замри и ты невидим. Знал, что их слух улавливает высокие частоты, а низкие, гулкие звуки они игнорируют. Знал, что их обоняние — самое сильное чувство, и запах крови сводит их с ума, заставляя бросаться на любой источник, даже если он в десять раз больше их самих.