Попов внимательно посмотрел на него, потом на своих людей. Бородатый покачал головой:

— Недолюбливаю я это завтра…

— Знаю, — ответил Попов. — Но сегодня тут и внедорожники чёрные стоят, и прокуратура рыщет. Шум создавать не надо. Мы не «ОГО», мы бизнес простой, — он вернул взгляд к Савелию. — Окей, полмульта сейчас. И остальное — до конца недели. Не завтра, до пятницы. И не из налоговой, а из любого другого твоего места. Если пятница без остатка — мы вернёмся. И уже не для разговоров о почках. Для их удаления. Понимаешь?

— Понимаю, — быстро сказал Савелий, чувствуя, как подступает тошнота от боли и от этого унизительного животного страха.

— Иди, возьми. Мы здесь подождём, — указал Попов на «Патриот». — Долго не будем.

Савелий, шатаясь, открыл воротную калитку и пошёл по дороге к резиденции. Каждая ступенька отдавалась тупым ударом в спине. Он думал не о деньгах в сейфе, не о прокуратуре или «ОГО». Он думал только об одном: на хер. На хер этих Поповых, на хер налоговую, на хер сейф и эту резиденцию. Все эти годы он строил стену из денег, влияния, угроз — и вот теперь эта стена рухнула, и со всех сторон на него лезут те, кого он считал ниже, слабее, глупее.

Единственный выход, единственная щель в этой рушащейся стене — это Саша. Александр. Племянник, которого он преследовал, которого пытался сломать. Теперь нужно ехать к Саше. На поклон. Просить милости. Объяснять, что… что он готов отказаться от всего: от претензий, от борьбы. Или, если Саша отвернёт лицо, то тогда действительно — петля. Буквальная, из хорошего крепкого каната, в той же самой лесной глуши, откуда приехали эти охотники.

Внутри дома было пусто и холодно. Он быстро открыл сейф, взял пачку денег и несколько документов на иностранные счета. Вернулся к воротам, молча передал деньги Попову. Попов, не считая, положил пачку в свой рюкзак.

— До пятницы, Савелий Андреевич. Не забудь. Мы запоминаем дороги хорошо.

Савелий ничего не ответил. Он сел в свою машину, завёл двигатель и, не глядя на зелёный «Патриот», поехал обратно в город. Первая и единственная цель теперь — найти Александра. И сказать ему то, что никогда в жизни не говорил никому:

«Помоги. Я сдаюсь».

* * *

Он вложил меч в ножны за спиной. Шум площади, который для меня был лишь глухим фоном, внезапно ворвался в сознание: крики, возбуждённые возгласы, недоумение. Никто, кроме нас двоих, не понимал, что только что произошло. Для них это была просто внезапная остановка невероятного по скорости и ярости поединка.

— Дуэль окончена, — голос Валлека прозвучал над всей площадью холодно и бесстрастно. — Александр Громов успешно парировал мою завершающую атаку. Навык продемонстрирован. Я не вижу смысла сражаться до смерти с противником, который на данный момент сильнее меня.