Ким растерянно прикоснулась ладонью к своему горлу, которое будто стянуло удавкой. Она не могла ни понять этого, ни принять.
— Поэтому новости принесенные Хассом так важны. Нам надо миновать защиту и прорваться в Милрадию.
— А если нет?
— Тогда через несколько поворотов часы опустеют.
Его слова эхом звучали в голове и наполняли сердце страхом.
— Тебе не все равно? — император пристально наблюдал за тем, как она пытается взять себя в руки и совладать со своими эмоциями.
— Нет.
— Как же родные земли? Милрадия?
— Она чужая. И всегда была чужой. Одаренных выкидывают в долину чуть ли не рождения…
— Потому что ваши силы мешают пологу. Вы должны быть снаружи защитного контура, а не внутри.
— Но снаружи они обрекали нас на смерть.
— Мне жаль.
— Вы действительно заберете остальных? — с надеждой спросила Ким.
— Заберем. Сделаем все возможное, чтобы забрать. В Андракисе магия высоко ценится, и жителям долины будут рады.
— Спасибо, — она украдкой смахнула непрошенную слезу, — я пойду. Мне и правда надо в лазарет. Там моя подруга.
— Идем. Я провожу тебя.
— Не надо, — ей было неудобно. Шутка ли сам император вызвался проводить.
— Идем, — усмехнулся он, — Хасс не простит, если его исерри сгинет в недрах моего замка.
— Кто такая иссери?
— Это та, ради кого кхассер живет. Это и есть его жизнь.
Эпилог
Следующим утром они отправились в Мол-Хейм. Солнце едва расписало багрянцем линию горизонта, когда грациозный крылатый зверь плавно сорвался с площадки самой высокой башни города и устремился на восток. На его спине сидела маленькая хрупкая девушка, и ее глаза, сияли как два изумруда.
Ей нравилось летать. Нравилось чувствовать, как под ней плавно двигается сильное звериное тело, как сокращаются огромные крылья, делая очередной взмах. Нравилось обнимать его косматую гриву.
Крохотные домики и тонкие змейки дорог посреди бескрайней зелени полей, извилистая лента реки Сомны, темные пики предгорья — все это проносилось далеко внизу. Но, как ни странно, она совсем не боялась упасть. Потому что он был рядом с ней.
С прошлой зимы ее жизнь так сильно поменялась, что все остальное уже смазалось в памяти, превращаясь в унылое серое пятно. Монастырь, чьи древние стены хранили зловещие тайны, вечное недоедание, серые одежды и постные лица окружающих. Старая йена, казавшаяся самой отзывчивой и надежной. Ее теплая материнская улыбка и ласковые руки. Воспитанницы, которые каждый год доверчиво спускались в подвалы обителей, искренне веря, что так они спасаются от кровавых завоевателей Андракиса…
Все это казалось таким далеким и призрачным, словно ночной сон, который ускользает и растворяется, стоит только открыть глаза.