В чём Шетерн оказался прав — так это в том, что свободного времени у Дилля теперь стало существенно больше. Особенно после того, как лично гроссмейстер запретил ему ходить к мастеру Иггеру. Так и сказал, мол, нечего без магических способностей ошиваться около старого безумца. Дилль, конечно, понимал тревогу гроссмейстера — без магии он не сможет защититься, если на старика опять накатит… Или он ещё что-то знает, о чём Дилль пока даже не догадывается? Как бы то ни было, на нижние этажи ему доступ закрыли. Причём, не только к покоям Иггера, но и в сборник.

Когда Дилль в очередной раз пришёл к смотрителю Криану, тот отправил его в ненавистную котельную. Дилль, не оставлявший мысли вновь проникнуть в городскую канализацию, решил напроситься в сборник, но Криан только головой покачал.

— Нет, дружище, вход тебе туда заказан.

— Согвин наябедничал?

— Согвин? — Криан удивился. — Нет. Гроссмейстер лично распорядился больше тебя туда не пускать.

— Но ведь я самая лучшая кандидатура из всех адептов! У меня магии вообще нет, мне даже муары не страшны. И работу я знаю.

— Адепт! — в голосе смотрителя зазвенел металл. — Будешь пререкаться, я удвою твои штрафы. Марш в котельную!

И Дилль всю ночь швырял лопатой уголь в раскалённое жерло печи, ругая непреклонного смотрителя Криана, предусмотрительного гроссмейстера Адельядо и «щедрого» мастера Гвинарда. Рядом мохнатым рассерженным шмелём крутился гном Ронхель, испортивший какую-то ценнейшую заготовку и наказанный за это двумя штрафными талонами.

— Зачем, спрашивается, я должен бросать уголь в эту печь? — гном орудовал лопатой с азартом каменного голема — то есть, едва ею шевеля. — Мне нужно горн разогревать с трёх ночи, а я здесь ерундой занимаюсь. Слушай, Дилль, может, ты один поработаешь? Тебе-то спешить всё равно некуда.

Дилль хотел было возмутиться, но передумал — действительно, ему всё равно отрабатывать целую ночь, а у гнома дело важное.

— Иди, — махнул он рукой. — А если тебя старший истопник хватится?

Старшим истопником при котельной работал молчаливый мрачный тип по имени Лобус. Судя по всему, смысл его жизни сводился к двум вещам: чтобы печь всегда была растоплена, и чтобы около неё постоянно находился какой-нибудь адепт, которого можно ругать за что-нибудь. Во всяком случае, у Лобуса было две любимые фразы: «добавь угля» и «работать, бездельник». Сам Лобус при этом махать лопатой не спешил.

— Хватится — скажешь ему, что меня срочно вызвали на приём золотой плавки, и я сейчас вернусь.

Гном умчался, оставив Дилля в одиночестве орудовать лопатой. Не прошло и пяти минут, как заявился Лобус собственной персоной. Откинув длинные светлые волосы со лба, он обвёл взглядом котельную и, разумеется, обнаружил недостачу одного адепта. Недовольно поморщившись, Лобус подошёл к печи, плюнул на её раскалённый бок, подождал, пока плевок с шипением испарится, и кивнул.