— Возьмем женщину с собой? Люн, так вы назвали носителя? Прекрасный экземпляр, интересно, к чему приведёт симбиоз.

— Господи, Франц, на улице непаханное поле аномалий, а вы вцепились в слизня. Ладно. Павел, нахлобучь ей на голову наволочку. Не хочу, чтобы паразит перекинулся на кого-нибудь из нас.

— Что они делают? — телохранитель с удивлением смотрел на азиатов, встающих на колени.

— Служат мне. Как и положено смертным.

В отличие от воспитанниц Мистера Чанга, братья не спешили показать свою верность. Двое из шестерых вообще отказывались преклонить голову. Они демонстративно скрестили руки на груди, встав у окна. Не лучшее время для выказывания непокорности.

Коснувшись присягнувших азиатов, я понял: каждый из них сомневается в моём старшинстве. Причин хватало: я практически не заботился о нуждах клана, занимаясь личными делами; допустил смерть Чанга и договорился с Лотосом, отказавшись от мести. Не говоря уже про внешность. Терпеть над собой женщину никто не хотел. За Люн была мудрость лет и материнство, а у Наташи только соблазнительные формы. Каждый мой шаг оскорблял честь Цоев. И все же я — маг, превзошедший мыслимые пределы человека. Не собираюсь оправдываться перед чернью и обсуждать свои решения. Когда я взял под локоть одного из отказавшихся вставать на колени, он дёрнулся прочь.

— Ну же, такой суровый, а боишься хрупкую девушку.

Успокаивающий тон подействовал, и он открылся. Давно я не видел разума настолько наполненного скорбью. Кореец любил Мистера Чанга больше жизни и не мог смириться с его смертью. Причём в сущности азиат был неплохим парнем: обожал работать руками, мечтал о семейном счастье и долгих прогулках с женой. Простые и понятные желания. Будь у меня время и интерес, я бы смог завоевать его доверие. К сожалению для нас обоих, вокруг разворачивался филиал Ада на земле.

— Раз твои печали так глубоки, они станут тебе погребальным саваном. Иди и убей себя.

Даже не напрягся, транслируя эту мысль. Сила моего влияния после схватки со священниками возросла в разы. Ещё немного, и я смогу заставить чужое сердце остановиться одной мыслью или приказать больше не дышать. Впрочем, итог будет один.

Азиат счастливо улыбнулся, и шагнул из окна. Не заботясь о мелочах, вроде отворения рамы и прощаний с родственниками. К сожалению, пятый этаж — не смертельная высота. Корейцу пришлось проползти несколько метров до лужи с пузырящейся жидкостью и утопиться в ней. Хотя скорее расплавиться. Кислота разъела его лицо быстрее, чем я успел понять, что происходит. Стоит держаться подальше от жидкостей такого цвета.