Завтра Новый год. Начало нового этапа. Начало новой жизни, я должна перевернуть эту страницу и жить ради Артура, моего малыша.

Не все выходят замуж, не все живут с мужчинами, обретя свою половинку. Можно находить радость в других вещах.

Морозный воздух щиплет щеки, а руки, сжимающие холодную ручку лопаты, почти немеют от холода. Чищу снег во дворе. Неизбежное зло зимой. Занятие тяжелое, утомительное и выматывающее, но в этой монотонной работе я нахожу странное утешение. Каждый взмах лопаты, каждая брошенная на сугроб порция снега отвлекает от навязчивых мыслей, от проблем, от Артура.

Внезапный голос за спиной заставляет вздрогнуть. Опять Адамиди! Его появление как удар под дых. Такое ощущение, что он чувствует мою уязвимость и внутреннюю боль и каждый раз является в самый «нужный» момент.

— Как прошла ночь?

— Вы сюда как на работу ходите, — бросаю я через плечо, продолжая работать.

— Небось ныли всю ночь? — его слова буквально пропитаны едкой иронией.

— С чего вы взяли? — глухо отвечаю, стараясь не смотреть на него, сосредоточившись на бесконечной белой пелене.

— У вас глаза опухшие, как будто вас пчелы покусали. Мне стыдно, что он угадал.

— Просто плохо спала.

Ложь. Я не спала вовсе, терзаемая безответной любовью и воспоминаниями о наших с Артуром встречах.

И тут Арес без предупреждения отбирает у меня лопату. Закатав рукава, он принимается расчищать дорожку. При этом кривляясь, передразнивая и изображая меня, словно играет роль в какой-то извращенной пьесе:

— Артурчик, Артурчик, мы никогда не будем вместе. Я так люблю тебя. Я жить без тебя не могу, а ты заделал жене ребенка. Как ты мог?

Его слова, его пародия на мою боль невыносимы! Они выводят меня из себя, окончательно выбешивая. Злость, копившаяся во мне, вырывается наружу. Психанув, леплю снежок и запускаю ему прямо в голову.

— Ах ты зараза, Валькирия!

— Не ты, а вы!

— Ты! Хватит с меня любезностей!

Он бросает лопату. В его глазах горит огонек вызова. И начинается битва. Снежки летят с обеих сторон, но мои броски наполнены обидой и злостью, на которую только способна несчастная женщина. Каждый бросок словно крик, попытка выплеснуть всю накопившуюся боль.

Адамиди отвечает с той же яростью, и вскоре мы оба покрываемся снегом, наши лица краснеют от мороза и азарта. В какой-то момент, когда я пытаюсь увернуться от очередного снаряда, Арес подскакивает ко мне, хватает и с силой валит на снег.

Я чувствую, как сквозь одежду проникает холод, как снег забивается под воротник. Он нависает надо мной, его дыхание обжигает мое лицо. В глазах Адамиди я вижу не только злость, но и что-то еще, что заставляет мое тело гореть, а сердце биться быстрее, несмотря на холод.