Пролог
Я люблю жизнь.
Или люблю ее только в те моменты, когда мама не перекрещивает меня вот уже в
третий раз, призывая Иисуса, который должен защитить меня по пути домой.
— Мама, ради бога, прекрати! — тяжело выдыхаю я, пытаясь зашнуровать чертов
ботинок.
Все еще не понимаю, почему продолжаю попытки, если с седьмого месяца
беременности это стало такой же невыполнимой задачей, как вовремя купить подарки на
Рождество.
Серьезно, существуют ли вообще люди, которые покупают их заранее?
— Так вот, я, ради всего святого, умоляю тебя не ехать! — она наклоняется, чтобы
помочь, но ее мягко отталкивает папа, принимаясь завязывать мои шнурки, словно трехлетнему
ребенку. Эта та самая отцовская шнуровка с тугими узлами, бантиками и всем прочим.
— Сколько раз я говорил, чтобы ты не наклонялась. Ты пережимаешь ему… что-нибудь
точно пережимаешь, — бормочет он, пока я поглаживаю живот и делаю все возможное, чтобы не
упасть в обморок от того, как резко только что выпрямилась.
— Со мной все в порядке, — в тысячный раз повторяю и надеюсь сбежать раньше, чем
настанет тысяча первый. — До моего дома от ранчо двадцать минут максимум. Я знаю эту дорогу
с того момента, как научилась ходить. Пожалуйста, не заставляйте меня оставаться и не
портите себе вечер тем, чтобы отвезти меня. Я взрослая, самостоятельная женщина.
По крайней мере, я стараюсь в это верить.
К концу этой независимой речи меня настигает такая одышка, что могла бы
посоперничать со старым котом Саммерсов. Ему уже сколько? Лет сто?
У нас с ним, на самом деле, теперь много общего. Мы оба заплывшие жиром. Мы оба
еле шевелимся. И мы оба, черт возьми, предпочитаем сожрать все, что попадается под руку.
В коридор выходят Гарри, Томас и Марк и скептически смотрят на меня.
— Ты уверена? — спрашивают они чуть ли не в унисон.
Я топаю ногой и наступаю папе на палец.
— Прости, прости, — пищу я. — Да, я уверена, что в свои двадцать три года могу
самостоятельно добраться до дома.
— Ты беременная, — открывает тайну Гарри.
— Сильно, — замечает Марк.
— Очень сильно, — Томас просто не может не прокомментировать.
— Не поверите, но я в курсе, что я сильно, очень сильно беременная! — я
вскидываю руки почти в бешенстве. — И я сильно, очень сильно хочу спать. А еще так же сильно
начинаю злиться, так что прекратите это немедленно.
В прихожей главного дома Локвудов появляется все больше людей, и с каждой
минутой здесь становится все сложнее дышать.
Вся семья Саммерсов в полном составе смотрит на меня, нахмурив свои фирменные
густые темные брови. Логаны озадаченно почесывают виски, а мама с папой просто смотрят на