всю жизнь катает детей на лошадях. Одной рукой он придерживает поводья, другой — устраивает
моего сына перед собой в седле.
Лео моргает, пытаясь понять, как вдруг оказался выше всех.
— Вот так, чемпион, — тихо говорит Гарри. — Сейчас просто смотри за ушами.
Он показывает на уши Аметиста, подрагивающие при каждом фырканье. Я не могу
сдержать ухмылку, потому что это просто… странно.
Гарри слегка нажимает пятками на бока лошади, и Аметист делает медленный шаг.
Потом еще один.
И еще.
Лошадь движется мягко и плавно, будто качается на волнах.
Лео сначала удивленно смотрит по сторонам, а потом расслабленно откидывается на
торс Гарри. Его голова… начинает клониться и укладывается на широком бицепсе, который мог бы
претендовать на звание подушки.
Я моргаю, сложив руки на груди и боясь даже пошевелиться.
— Не могу поверить.
Гарри ведет Аметиста вдоль ограды медленным кругом. Качка лошади становится
почти гипнотической.
Вперед.
Назад.
Вперед.
Назад.
Через минуту Лео уже не моргает, а крепко спит. Я ошеломленно открываю рот.
— Как это возможно?
Гарри бросает на меня быстрый взгляд и тихо шепчет:
— Тс-с, хочешь разбудить своего ребенка, Эванс?
Он продолжает ехать тем же медленным шагом, как будто боится спугнуть сон. Я
стою у забора, наблюдая за этой картиной: высокий мужчина на огромной темной лошади,
маленький ребенок, уютно устроившийся у него на руках.
Солнце согревает меня, пока ветер треплет волосы, а вокруг царит запах сена,
весенний шум праздника и тихое фырканье животных.
И почему-то все это выглядит так… естественно. Так правильно, что я совсем
забываю о том, что еще полчаса назад не хотела здесь быть.
Через пару минут Гарри останавливает Аметиста у забора. Он осторожно слезает, не
разбудив Лео, и возвращает его мне.
— Заклинатель младенцев, — шепчу я, принимая теплое сонное тело.
Гарри поправляет на моей голове хвост и сердце в груди делает опасно мягкий
кувырок. Потому что иногда самые страшные мечты — это те, которые почти могут стать
реальностью.
Глава 16. Гарри
— Нет, Эшфорд.
— Марк, говорю тебе, это отличная идея!
— Нет, это отвратительная идея.
Мы стоим перед загоном Пушинки, местной козы, и тупо смотрим на нее. Она, имея
смелости больше, чем у отряда морских котиков, разъяренно смотрит на нас в ответ.
— А что, я поддерживаю. Пушинка может придать вашей части… как это сказать, —
Нил щелкает пальцами, подбирая слово. — Шарм?
— Я не собираюсь делать талисманом своей части это исчадие ада.
Нил шлепает Марка хлыстом.
— Ты не будешь оскорблять мою козу на моем ранчо, в моем амбаре.
— Теоретически, это ранчо дяди Алана, — рассуждаю я.