напоминающих яркий летний день, отражается почти благоговение. Так смотрят, может быть, на
произведения искусства или на чудеса света, но никак не на человека, чья кожа настолько
отвратительна. Но вот передо мной женщина, заставляющая меня поверить в то, что именно я
достоин такого взгляда.
Воздух выбивает из легких, когда ладонь Лолы медленно скользит по спине,
останавливаясь на каждом изломе, на каждой неровности, словно она читает их, как строки
любимой книги.
И с каждым движением что-то внутри меня трескается. Но впервые это приносит не
боль, а освобождение.
— Может, мы и не идеальны, но имеет ли это значение, если мы идеально подходим
друг другу? — слова срываются с ее губ с легкой дрожью и придыханием.
Я молчу, потому что ответ очевиден. Мы оба находимся в моменте, когда осознаем,
что в мире, полном разных людей, где все стараются найти для себя идеал, каждый рано или
поздно обретает того, кто покрыт шрамами, трещинами и обгоревшими краями.
Возможно, в этом и есть смысл.
Не в том, чтобы прожить жизнь без ожогов. А в том, чтобы однажды встретить того,
кто не испугается твоей уязвимости … и сделает ее чем-то особенным.
Глава 18. Лола
«Дурка».
Лили:А потом он поймал ее как Супермен!
Джемма:Говорят, у него были эти синие лосины с красными трусами.
Лола:Никто так не говорит.
Мия:Я бы на твоем месте вообще молчала.
В следующую секунду на экране появляется фотография лица Мии, на которой она
показывает язык. Я принимаю вызов.
— И когда ты собиралась мне рассказать, что Гарри, мать его, Эшфорд целует
землю, по которой ты ходишь?
Я закатываю глаза и выглядываю в окно, чтобы проверить, не приближается ли
Гарри, мать его, Эшфорд к моему порогу. Сегодня мы должны идти в поход. И я уже вся извелась
от нетерпения.
— Он не целует землю, по которой я хожу, потому что он… целует меня, — я чуть не
пищу последнюю фразу.
— ЧТО? — а нужен ли Мие вообще телефон, если она орет так, что ее слышно из
Нью-Йорка?
Мама заглядывает в гостиную, приподняв брови.
— Не подслушивай, мам! Мне что, снова шестнадцать?
— Здравствуйте, Руби! — кричит Мия так громко, что дребезжит динамик.
— Привет, детка!
— Я, кстати, купила вам ту помаду и чулки. Мистер Эванс потеряет дар речи.
Я ахаю.
— Ты что? — я смотрю то на телефон, то на маму. — Боже, мама, отвратительно!
Она лишь хихикает как ненормальная и уходит обратно на кухню, где Лео пытается
справиться с бананом.
— Итак, вернемся к тому, что Гаррицелует тебя . Как это
было? У него длинный язык? А ты трогала руками эти мускулы? Они такие же приятные на ощупь,
как и на вид? А задница? Говорят, что у мужчин с мягким сердцем очень упругая попка.