Длинные пальцы нежно погладили живот. Потрясенная откровенностью, я даже забыла про свои комплексы, взирая на мужа через зеркало. Я — полностью обнажена. Его взгляд… Он смотрит на меня с одной единственной оценкой: «Моё». Яр продолжал говорить, а точнее… передавать, потому что его губы не произносили ни слова.
«Мне нравится, что живот уже не скрыть, что он большой и круглый. Ты как… драгоценное яйцо в моем гнезде. Хрупкое, бесценное. Я держу тебя в руках, прячу под крылом, охраняю. Это то, что чувствует самец Ворона, птенчик… У меня нет ничего похожего на желание сбежать, наоборот…»
Яр чуть улыбнулся, открывая, что зацепил мои вчерашние размышления. Зная, для него мои мысли как невольный фоновый шум, я все равно порозовела. То, что он говорит — какая-то особая грань откровенности, от которой чувствуешь гремучую смесь задыхающегося восторга с таким же возмущением. Сейчас Ворон намеренно не скрывает свои истинные мысли. Он хочет, чтобы я знала их, как и он — знает мои.
«…сейчас я хочу присвоить тебя себе ещё больше. Вдвойне, втройне… Забрать навсегда. Взять всё. Всю».
Наяр наклонился, с недвусмысленным желанием впиваясь губами в мою шею. Его рука поднялась от живота, стиснула грудь. А голос в голове продолжил говорить, чиркая меня мыслями теперь настолько откровенно, что все предыдущее стало казаться невинным будничным разговором. Я знаю, проникнуть в мысли — ещё одна грань обладания для него.
Он хочет, чтобы я знала.
Через час, я уже лежала на его плече, не думая ни о чем. Яр буквально вытащил из меня все крамольные мысли, искусно заместив их другими. Вот уже и зеркало казалось не таким плохим, муж не таким загадочным, а я предстала не симпатичным бегемотом, а драгоценнейшим охраняемым яйцом. Любимым яйцом.
Как Фаберже, только круче.
Глава 7 Формы контроля
Наяр
Даже если небо затянуто тучами, над облаками царит синяя безмятежная гладь. Я парю в ней, чувствуя, как сильны крылья, прислушиваюсь к ветру, скольжу по его невидимым течениям с огромной скоростью, которую почти не чувствую: относительно огромного неба маленькая точка движется медленно. Здесь нет высоких звуков, только беспрерывный низкий гул, от которого закладывает уши. Колоссальные воздушные массы ворочаются и клубятся медленно, величественно; давят, легко подавляя объемом и мощью. Но ощущение свободы и полета не сравнить с другими удовольствиями. Поднимаясь над облаками, поднимаешься над всем: не только над землей или горами, но и над желаниями, проблемами, прошлым. Я летаю при любой возможности. Для Ворона это не прихоть и не возможность, а такая же ежедневная потребность, как пить или спать.