Дурящая винная тьма осталась позади, старший лейтенант Земляков остановился, отер лицо. Сверху доносилась стрельба — стрелковка, но вот слегка тряхнуло — взрыв. Воюют. Ладно. Евгений оправил камуфляжную парку, снял советскую каску, повесил на стенной крюк — на обратном пути заберем. Остальное придется оставить на себе, хотя вид неуставной, тут с какой угодно стороны фронта посмотреть — все равно неуставной. Под курткой бронежилет, кобура ТТ и остальное советское, ну, этого не видно. Сапоги… сапоги после винной жижи вообще того… на выброс. Русский автомат сомнителен, ну, допустим трофей, это случается. Вот галифе… советские, они как трофей маловероятны, да еще на левом колене, как назло, прорвались, клок ткани эксцентрично болтается. Это уже в подземелье зацепился, сгубил форму одежды. Зашить бы хоть наскоро.

Нет, портняжить Евгений категорически не мог — голова все еще кружилась. Ограничился извлечением из полевой сумки футляра с очками. Живы окуляры, золото на носу — признак принадлежности к высокопоставленному штабному обществу, заведомо симпатии не вызывает, но принуждает соблюдать осторожность в общении, поскольку…

…Мысли продолжали заметно путаться. Черт, да что же за операция такая — алкогольно-изнуряющая⁈

Евгений потер лоб, понял, что только размазал сажу, и решительно толкнул тяжелую дверь…

Следующее помещение подвала оказалось начисто выгоревшим, пришлось перебираться через завалы. Земляков, бормоча грубые немецкие ругательства, преодолевал препятствия. Сверху сквозь пробоину в перекрытии дуло, стреляли, казалось, прямо над головой. Зато в мозгах стало чуть яснее — отравленный подвал уже не действовал.

Евгений погасил фонарик, поднялся по остаткам ступеней очередной лестницы, и немедля поцарапал руку. Дверь впереди была распахнута, долетали обрывки разговора. План контакта у старшего лейтенанта имелся — проверенные документы офицера связи при себе, в конверте приказ о капитуляции за подписью генерала Ляша — вполне настоящий приказ, даже лучше настоящего, поскольку точно такой же, но на несколько часов опережающий свое время. Вполне может проскочить импровизация.

Перед дверью Земляков поправил очки, больше ничего дельного не предпримешь — каков есть офицер связи, таков и есть.

Двое немцев сидело за ресторанным столом, снаряжали лентами пулеметные барабаны-«кексы». Ближайший обернулся на шорох, изумился явлению из замковых глубин.

— Мне нужен старший офицер, — сходу заявил Земляков.

Немец разинул рот, дернул щетинистым подбородком. Выглядел солдат не особо адекватно (все они тут паров вина надышались, что ли?). Взгляд блуждающий — с очков пришельца перешел на куртку и ремень благоразумно сдвинутого за спину автомата, ниже, потом опять на очки, опять на ноги — на проклятую дырку на колене.