Ушел «тигр». Ждет момента, отдыхает, гадина длинноствольная. К ночи бой в деревне тоже угас. Только изредка постреливали непонятно откуда и кто. Утомился противник, новые гадости выдумывает. Наши, уж будьте спокойны, в долгу не останутся, тоже думают, прикидывают.

А кто же «тигру» помогал? Близнец-напарник у него есть, или самоходки на подхвате? Неужели тоже с холма? Олег осторожно крутанул маховичок — башня послушно поползла, ловя прицелом подозрительную, чуть заметную впадину у вершины.… Но тут шепотом, но истошно снаружи заорал дед:

— Охренел⁈ Оно же слышно на версту. То умформер у тебя, то вообще лязг и дребезг.

— Всё, не буду.

— Да нет, ты, бронетанковый, продолжай. Щас нас живо согреют… — Митрич сердито затих, продолжил наблюдение.

* * *

1930-й и далее. Москва и прочее.

Теплое было время. Работа хорошая, жилье, покой на сердце. Начальство уважало, соседи ценили — особенно после того, как на кухне душ с колонкой обустроили — Митрий техническую часть на себя взял, народ помог чем мог, по большей части, конечно, советами и замечательными рацпредложениями, но получилось дружно.

А командировки какие интересные были, эх.… В Ленинград — туда уже ездил без особых опасений. Старых лихих знакомцев по этому свету уже по большей части не болтало, кому повезло — срок мотал, а кому уж совсем повезло — вовремя спрыгнул-завязал, в честную жизнь подался. Но на Васильевский остров Дмитрий по старой памяти не совался, да и времени не было — как прибыли с вокзала, чемоданчики в заводскую гостиницу кинули, и вперед — в цеха, конструкторское, в мастерские, дел по горло.

Еще в Одессу ездили, в Киев и Самару на новые заводы. В дороге чистый курорт — отдельное купе, командировочные сполна выданы, во время работы их все равно тратить не успеваешь, а тут соседи случайные, шуточки, картошечка вареная с огурчиками солеными, чай с лимоном, разговоры интересные — и страна бесконечная за окном, за сто лет ее всю не объедешь. В дороге и по сто грамм случалось, иной раз и коньяк с инженерами под разговор толковый…

Были и сложности, что скрывать. И по работе далеко не всё успешно шло, и в стране непросто новую жизнь строили-налаживали. А когда было просто? Никогда и не было. Жизнь же. Потому и вспоминалось больше хорошее и светлое.

Возвращался Дмитрий Иванов в родную Москву, воспитывал соседей, что умудрялись за неделю-две сток душа наглухо забить, предохранители на счетчике пережечь, стекло на лестнице слегка кокнуть. Ну, пацанва, как ей без шалостей и стекол.

Прочищался сток, менялось стекло. А утром опять на работу, новые хитрые задачи. Довели до ума ТОМП-IV[6] и первые съемочные камеры, готовили к серийному выпуску первые кинопередвижки. Понятно, выпускать будет Ленинград, но и часть труда москвичей в этом проекте определенно есть. Кинопередвижка, чтобы во все деревни, аулы, хуторки и колхозы приезжала — это какой верный шаг вперед[7]! Раньше о таком только мечтать можно было. Стратегический и широкий прорыв темного фронта бескультурья, не меньше.