Казалось, что это всё одна и та же бесконечная песня, очень красивая и очень грустная. Если прислушиваться, то даже сердце щемить немного начинает.

— Что это за песня? — спросил я у Паука.

— Это не песня, — усмехнулся тот, — это её поток сознания, выраженный через вокал. Она как акын, что видит, то и поёт. Или точнее, что чувствует, о чём думает, то и поёт. Это её особый дар такой, выражать свои внутренние переживания в пении. Текст всегда разный.

— И всегда грустный? — спросил я.

— Нет, — неохотно ответил Паук, — от её настроения зависит. Но в последнее время она обычно грустит, и ничего с этим поделать нельзя.

— Может быть, всё дело в том, что она находится в неволе? — спросил я.

— Возможно, — не стал спорить Паук, — но это же не повал отпустить её и лишить нас всех удовольствия слушать её прекрасный голос, верно?

— Неверно, — сказал я, — надо отпустить и лишить себя этого удовольствия. Мне вот, например, доставило бы удовольствие медленно отпиливать тебе голову, но я же этого не делаю! Нужно сдерживать свои желания!

— Только вот своё желание не ты сдерживаешь, а я, — усмехнулся Паук, указав глазами на пластиковую цепочку, висящую на моей шее.

— Я бы и без неё не стал отпиливать тебе голову, а убил бы быстро и безболезненно! Потому что гуманизм, прежде всего! — сказал я.

— Ну тебе что, у нас здесь совершенно не нравится? — удивился Паук.

— А ты на что рассчитывал? — в свою очередь, удивился я, — что я спущусь сюда на лифте, послушаю грустную песню, увижу ресторан и тут же скажу: «Вау, как круто, я тоже хочу быть частью вашего удивительного коллектива!». Так, что ли?

— Ну, честно говоря, была такая надежда! — хохотнул Паук, — мы в самом начале пути! Я не думал, что ты сразу примешь наш образ жизни, но хоть немного лояльности и терпения мог бы проявить!

Неподалёку стояла официантка, которая деликатно ждала, когда её позовут. Одета она была тоже очень откровенно и обладала идеальной кукольной красотой.

— Это же ведь девочки из Барбинизатора, да? — сказал я, кивнув на официантку, — они тоже должны проявлять лояльность и терпение? До каких пор?

— Алик, — сморщился Паук, — перестань морализировать! Люди не равны! Никогда не были равны и никогда не будут! Одни хищники, другие дичь! Одни правят, другие им прислуживают! Это закон жизни!

— И ты решил, что вы тут хищники и правите? — я чуть не рассмеялся, — смешно!

— А что смешного? — заинтересовался Паук.

— Ну, то, что всё ваше могущество оно довольно локальное, — сказал я, — со временем придут большие дяди, надают вам по заднице и отправят чистить сортиры… если вы, конечно, доживёте до этого момента. Всегда есть рыба покрупнее! Вы не производите впечатления по-настоящему серьёзных игроков. Сначала казалось, что да, но чем больше я про вас узнаю, тем лучше понимаю, что нет!