Нет, я это понимал и раньше, но слушая его разглагольствования, начинал немного сомневаться. А вдруг у него, в самом деле, высокие цели, просто он пытается их достигать неправильными средствами? Вдруг, в самом деле, их организация нацелена на спасение человечества и заботится о его будущем?

Но все «вдруг» рассыпались на мелкие осколки, после этого звонкого шлепка. Как там говорят, «дьявол кроется в деталях»? И эта деталь расставила всё точки над Ё.

Причём я обратил внимание, что девушка не расценила это как поощрение. Она и неудовольствия не выказала, оно и понятно, себе дороже. Но никакой радости от этого жеста босса не испытала. Сразу было видно, что она не побежит сейчас в подсобку, рассказывать подругам, что её сам Паук по попе шлёпнул.

— Странно, что Барбинизатор подгоняет женщин под этот кукольный стандарт, — задумчиво провожая взглядом официантку, сказал я Пауку.

— Нравится? — расплылся в улыбке Паук.

— Нет! — сказал я.

— Почему? — удивился Паук.

— Не знаю, — пожал я плечами, — не могу сказать, что девушки под влиянием Барбинизатора становятся некрасивыми, напротив, они все красотки… но какие-то ненатуральные, безликие. Не мой стандарт красоты. И почему именно куклы? Почему Барби?

— Не знаю… — сказал Паук, но в его ответе я услышал, что он очень даже хорошо знает. И тот энтузиазм, который он проявил несколько секунд назад, когда я про это только заговорил, как бы намекал, чьим вкусом руководствовались при программировании Барбинизатора. А может быть, он сам его и программировал.

— Странно это, — продолжил я развивать свою мысль, не собираясь рассказывать, что я видел кристалл и даже контактировал с ним, — как будто кто-то реализует свои детские комплексы.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурился Паук.

— Ну, возможно, в детстве кто-то наблюдал, как сестра играет в куклы, и эти самые куклы будоражили фантазию и вызывали эротические сны. И вот теперь, человек, который понял, как можно запрограммировать Барбинизатор, реализовал свои детские фантазии на живых женщинах. Уверен, что произошло нечто подобное. Эх, сколько же в мире шизиков… — задумчиво сказал я.

Паук некоторое время пристально на меня смотрел, а потом сказал.

— Ты очень напрасно это делаешь!

— Что именно? — приподнял я брови.

— Пытаешься тыкать в меня палкой! — сказал Паук, — не думай, что я такой добряк, который стерпит и просит тебе всё что угодно.

— А при чём здесь ты? — удивился я, — я просто рассуждал о Барбинизаторе и стандартах красоты.

— Ещё раз повторяю, не нужно играть со мной в эти игры, — жёстко сказал Паук.