— Вы правы, господин Дайрс, порой мою любимую сестрёнку хочется придушить. Но знаете… без неё тут будет так скучно… Вы уж постарайтесь вернуть нам нашу головную боль в целости и сохранности. Пожалуйста.

— Сделаю всё возможное, — кивнул Марстен Дайрс.

— И невозможное… как любит говорить сестра.

— Простите?

— А, не берите в голову. Просто как-то она в очередном споре выдала. Я тогда сказала что-то вроде: надо делать всё возможное… не помню уже, о чём там мы спорили. А она мне заявила, мол, возможное любой дурак сделать может, надо пробовать делать невозможное. И если получится, тебя будут помнить в веках… Сестрёнка на мелочи не разменивается.

— Тогда я сделаю и возможное, и невозможное, — улыбнулся граф. — Простите, госпожа, мне пора.

— Конечно. Прошу прощения, что задержала.

Граф торопился напрасно. Элайна понимала важность порядка при путешествиях, потому далеко отъезжать не стала и терпеливо дожидалась всех недалеко от ворот. Понятно, что основной их караван находился не здесь — во дворе цитадели этот табор просто не поместился бы. Только с десяток гвардейцев во главе с капитаном, кареты, в которых разместились служанки Элайны, её горничная и временная дуэнья Мари, ещё карета, в которой везли наряды… Девочка сама не понимала, как к этому относиться. Наряжаться она любила, но понимала, что все эти платья доставят ещё головной боли её служанкам. Но ведь и перед вассалами нельзя предстать в неподобающем виде. В конце концов, поступила чисто по-детски — махнула рукой. Служанки позаботятся. Их едет трое. И Мари… Мари…

Элайна покосилась на карету. Ей эта временная дуэнья не нравилась. Жаль, что Стайра отказалась ехать, сославшись на плохое самочувствие.

— Самочувствие? — усмехнулся отец, когда услышал об этом. — Да на ней пахать можно. Ей сколько? Тридцать девять вроде. Она младше меня. Она просто ужасно не любит путешествовать, даже недалеко. А тут и путешествие, и народа много. Но заставлять не стоит. Она же вроде рекомендовала кого-то вместо себя? Мари Крайстл? Девушка, как раз тебе в дороге будет с кем поговорить. Ей вроде как двадцать три? Двадцать два?

Элайна возражать не стала, хотя не понимала, о чём она будет говорить с этой девушкой. Для отца, может быть, разница возраста в десять лет и нет ничего, но для неё — пропасть. Ей даже с сорокалетней Стайрой было проще общий язык найти. По крайней мере, она не трещала бесконечно о том или ином красивом кавалере, который просто ах. Может, когда Мари замуж выскочит, утихнет немного, но слушать об очередном красавце сил не хватало. И это только после часа беседы при знакомстве…