Элайна сделала вывод, что Мари едет не столько в качестве её сопровождающей, сколько себя показать и мужа найти. Тем не менее возражать не стала. Не постоянная же служанка, а временную можно и потерпеть.

Как ни странно, но обоз, несмотря на достаточно большую численность, двигался довольно быстро. Быстрее, чем ожидала Элайна. Проскочив немного вперёд и опередив сам обоз, она въехала на небольшой холмик, откуда и наблюдала, считая повозки, кареты и всадников. За спиной у неё молчаливой тенью, застыли два гвардейца, на которых девочка старалась не обращать внимания.

Папа никак не мог понять, почему она гвардейцев обзывает мушкетёрами короля, а замковых солдат — гвардейцами кардинала. Элайна наотрез отказалась пояснять свою мысль. Хотя да, для понимающего, голубые плащи гвардии и красные — солдат наводили на определённые аналогии… если знать, о чём речь.

Герцог Райгонский о гвардии своей заботился, за счёт казны закупая всё вооружение. А вот мечи гвардейцы предпочитали закупать самостоятельно, если нужно, беря предоставляемый герцогом беспроцентный кредит. Слишком индивидуальное дело. Солдаты же отличались большим разнообразием в доспехах и вооружении…

Через три дня путешествия Элайна вынуждена была признать, что читать о приключениях лучше, чем в них участвовать. К тяготам дороги она была готова… мысленно. Вот к чему она не была готова совершенно, так это к скуке. Как дочь герцога, она оказалась избавлена от множества мелких, но необходимых работ. Одежду стирали за неё слуги, костёр готовили тоже, еду варили. В книгах же такие скучные моменты обычно не описывались. Выехали, перевернул страницу, уже приехали. Ей же оставалось сидеть на складном стульчике, демонстрируя величие и благородство. Главное — чинно сидеть, сложив руки на коленях, одобрительно кивать солдатам и слугам, улыбаться гвардейцам и дворянам, а главное — сдерживать эмоции и не высказать всё, что хочется сказать в такие моменты. Величие и благородство! Величие и благородство… Величие и, мать его, благородство.

Не имея возможности сказать вслух то, что очень хочется, девочка перебирала подслушанные у солдат фразы мысленно и улыбалась.

— На такое я не подписывалась, — бурчала она вечером в своём шатре-палатке, пока Мари помогала ей переодеться в ночную сорочку.

— Госпожа, вы опять кривились, — ворчала Мари, не слушая Элайну. — Госпожа, вы ведёте себя неподобающе, нельзя улыбаться этим грязным простолюдинам! Они могут слишком много о себе вообразить, если демонстрировать им свою благосклонность.

Элайна покосилась на служанку.