Мило, очень мило.
— Стоять, где стоишь! Ни с места, чужак! — гаркнул главный, видимо, какой-то местный сержант-переросток с лицом, будто высеченным из дубовой коры. Голос у него был такой, будто он бочку гвоздей сожрал на завтрак и запил серной кислотой. — Шилово на осадном положении! Строжайший приказ чужаков не пускать! Никаких, блин, туристов и заезжих торговцев!
— Я не турист, а Алексей Сергеевич Морозов, представляю интересы града Весёлого, — представился я, стараясь, чтобы голос звучал солидно и уверенно, а не как у просителя на бирже труда, выпрашивающего пособие. — И, насколько мне известно из достоверных источников, госпожа Сияна очень даже желает со мной потолковать. Или я что-то путаю в сей сложной международной обстановке?
Я даже попытался изобразить на лице нечто вроде дружелюбной располагающей улыбки, хотя чувствовал себя как на допросе у особо дотошного налогового инспектора.
Стражник недоверчиво хмыкнул, но кивнул, видимо, моя фамилия ему что-то смутно сказала, или флаг града Весёлого, который нёс один из моих ребят, произвёл некоторое впечатление.
Он повернул свою тыкву и проорал какие-то гортанные инструкции кому-то там внизу, кого я не видел за высокими стенами.
— Ну, это… Жди тогда тут, — буркнул он мне, снова обращаясь ко мне. — Она скоро будет. Если не поменялось, конечно…
Последнее слова прозвучали очень многозначительно, судя по выражению его мутных усталых глаз.
Меня снова охватило какое-то неприятное, сосущее под ложечкой беспокойство, пока я разглядывал бурлящий военный лагерь. Я так, на глазок прикинул, тут штыков сто пятьдесят, не больше, активно гоняли строевую, ну или что-то типа того, отрабатывали какие-то приёмы и явно собирались в дальний путь.
Телеги, запряжённые здоровенными ломовыми лошадьми, грузили всяким военным барахлом: мешками с провиантом, бочонками с водой или пивом, связками стрел.
А не занятые тяжёлой работой здоровенные мужики, сбившись в кучки, травили анекдоты и ржали, как кони, предвкушая, видимо, знатную заварушку и возможность наконец-то свалить из этой, надо полагать, порядком опостылевшей им дыры.
При этом, насколько я мог судить, все сплошь не местное ополчение, собранное для обороны родных стен, а, мать их так, полноценный экспедиционный корпус, готовый рвануть на войну хоть на край света.
Только вот вопрос на миллион золотых: против кого они тут так активно навострили лыжи? Против меня и моего дорогого поселения? От этой мысли стало как-то совсем неуютно.
Минут через десять, которые тянулись как резиновые, медленно и нудно, на верхотуре ворот из-за частокола острых, как зубы дракона, кольев, высунулась знакомая голова Сияны.