Чудовище заклокотало, вскинуло руку и ударило. Семиконечный щит закрыл Оредина, однако, боль сотрясла всё тело, каждую связку, каждую кость; хребет застонал от напряжения. С криком наследник оттолкнул тяжёлую лапу и, не помня себя от боли, сделал яростный выпад. Рунный меч врубился в левое колено гиганта, заставив опуститься ниц, освободился, крутанулся вместе с кистью хозяина и вонзился в подбрюшье, сквозь крепкие тугие мышцы, с трудом, всё дальше, пока не добрался до позвоночника.

— Клянусь кремнием и камнем, тварь, — закричал гном нависшей над ним громадине, — ты кончишься здесь!

Огромная ладонь сжала пальцы на правом предплечье наследника. В ту секунду тусклый свет ламп впервые скользнул под капюшон и едва очертил лицо гиганта: грубое, изуродованное болью и яростью, но такое обычное… и эти пронзительные льдисто-голубые глаза. Во рту гиганта не хватало зубов, по подбородку текла кровь, из тела торчало больше десяти стрел, но он был жив и смертоносен.

— Элрог… — выплюнул гигант вместе с кровью, — грядёт…

Одним движением лапы человек согнул локоть Оредина в обратную сторону, треск и ужасная боль вырвали из гнома протяжный вопль, пальцы потеряли рукоять меча.

— Глина! — завопил наследник, ударяя снизу-вверх щитом.

Щит вреза лся в челюсть гиганта ещё раз, и ещё, окованный сталью край рассёк кожу и сломал кость, кровь оросила шлем наследника горячим дождём, а Оредин продолжал исступлённо бить, теперь уже по запястью, только что сломавшему его руку. Каждый удар отдавался волной тошнотворной боли в теле самого гнома, но остановиться он не мог, и продолжал, пока враг не отпустил, пока не завалился на спину. Правая рука Оредина повисла плетью, левая из последних сил держала покрытый кровью и клочками кожи щит.

«Не отступать!» — Он хотел выкрикнуть это, но сил хватило только на стон.

Мечи людей тускло блистали во мраке, а у Оредина не хватало сил даже приподнять щит, левая рука онемела и больше не слушалась. Позади раздался громкий хлопок, один из врагов лишился половины головы, а клинок второго скрежетнул по щиту подоспевшего Собственного. Оредина схватили и потащили назад многочисленные руки, в поле зрения промелькнула дыхательная маска с застеклёнными линзами.

— Господин, уходите, мы задержим их!

Огнеметатели подняли трубки и затопили тоннель пламенем, Оредин ослеп, к сломанной руке прибавилась колющая боль в глазах, и наследник просто позволил вести себя, спотыкаясь на каждом шагу.

Бегство длилось как будто вечность, слышались неверные шаги, шумное дыхание, бряцанье металла, а ещё кости в сломанном суставе скрежетали друг об друга. Оредину одновременно хотелось уснуть и умереть.