Последний листок попал в сундук и тот переместился в экстрамерный пространственный карман бога, — внутрь его алого кристалла.

— На этом всё. Вам помогут собраться и выпроводят из города. Ступай с миром, держись семьи.

Шираэн Гурдвар, однако, не спешила покидать зал. Она скрестила руки на груди, тем самым грудь подчеркнув, задумчиво прищурилась из-под вороных бровей.

— Может, всё-таки, поговорим?

— Не вижу смысла. У меня много важных дел, а ты не являешься моей подданной. Ступай.

— Меня слишком взбудоражили вести об этих «Последних Временах», как ты сказал.

— Ты же магесса, твоим глазам доступно гораздо больше, нежели глазам прочих. Так прекрати жмуриться и осмотрись. В теле мира раскрывается множество нарывов, бушуют войны, болезни, отовсюду прут чудовища, каких ещё не видели.

— Не первый раз и не последний, когда Валемар трясётся. Мы переживали…

— Нет, — отрезал Туарэй поднимаясь с трона и медленно шагая к ней, — на этот раз не получится. Выживет каждый десятый, и каждый десятый позавидует мёртвым. Тому быть.

Обойдя смертную, бог двинулся к раскрытым вратам зала, Шираэн вынуждена была последовать.

— Примешь совет?

— Совет или божественное указание? — уточнила волшебница со скепсисом.

— Отправляйся в Кэрн-Роварр. Гед Геднгейд собирается бежать из этого мира, он верит, что сможет переместить всю свою долину, и собирает там образцы, строит своего рода спасательный ковчег. Он возьмёт тебя, не сомневаюсь. Такие как ты многое могут сделать в новом мире.

Волшебница задумчиво намотала на палец одну из своих длинных смоляных прядей.

— Тогда почему ты не просишься на борт этого его «ковчега»?

Туарэй высокомерно приподнял бровь, копьё в его руке издало насмешливую ноту.

— Я не побегу, мой путь — война. Смертные ждут, что я приведу их в безопасное убежище, а у меня несколько иное видение.

— Значит, будешь драться… с кем?

— Объяснять это долго. Геднгейд откроет тебе тайну, как открыл многим великим волшебникам настоящего. Они помогают ему собирать образцы со всего мира: культуры, историю, верования, растения, животных, разумные виды. Ты — ценный образец.

Они шли по крепости, которая, казалось, вымерла. Даже слуги, которым было позволено свободно передвигаться, слишком боялись делать это. Впереди показался край оплавленной раны, нанесённой Туарэем. Вдыхая утренний воздух полной грудью, бог встал на срезе десятков ярусов, окинул взглядом руины верхнего города, улыбнулся.

— Не пропади в грядущем, чародейка, — сказал он на прощанье, — держись за семью, эта ценность — непреходящая.

Он нырнул в свободное падение, распахнул яркие крылья и, восходя обратно на высоту, воспламенился. Над Охсфольдгарном Туарэй полетел в виде огромного дракона с алой спиной и серебристым животом. Гномы, копошившиеся внизу, кричали и падали наземь от ужаса, — они с отрочества впитывали страх перед змеями неба, а теперь один из драконов стал их владыкой… Куда двигался этот обезумевший мир?