Порода расплавилась под взглядом Туарэя, стекла вниз и вновь застыла, превратившись в оплывшие сходни.

— Чего ты желаешь, жрица? — громогласно спросил он. — Начать ли пир? Подготовить ли покои, чтобы ты могла отдохнуть?

— С позволения моего бога, — она склонилась и запечатлела на алой чешуе его ладони поцелуй, — нужно потрудиться.

Самшит спустилась на землю, взяла первый попавшийся камень и с ним двинулась к ближайшей куче, куда гномы уже сложили множество таких камней. Монахи и простые верующие потянулись следом за Верховной матерью, Пламерождённые и Огненные Змейки установили наблюдение за округой.

Фуриус Брахил спустился с небес и преклонил колено.

— Хорошо, я как раз собрался звать тебя.

— Как прошло ваше путешествие, мой император?

— Ничего интересного. Хотя я много времени уделил самопознанию.

— А… что делает преподобная мать, мой император?

— Проявляет мудрость, легат.

Туарэй ударил охвостьем копья по земле, позади звонко отозвались монеты с драгоценностями, и живая река золота поднялась над амфитеатром. Она потекла по воздуху, сверкая у всех на виду, несметное богатство, чарующее, невообразимое, вожделенное. Мало что в мире гномы любили больше блеска солнечного металла; а потом по этой реке «проплыли» два исполинских тела. Тысячи пар глаз могли видеть это явление, и скоро о нём будет знать каждый.

Драконьи туши опустились перед Рунной Палатой, а золото влилось в оплавленную рану рексовой крепости.

— Покажи гномам калёную сталь, и они уподобятся ей в своём упорном сопротивлении. Покажи им золото, — и они станут мягкими.

— Ни один металл не устоит перед драконьим пламенем, мой император.

Туарэй кивнул:

— В итоге — да, не устоит. Но нас мало, а впереди война, и враг будет беспощаден, он придёт тьмами. Я не привык упускать хорошие возможности, легат, сейчас военная наука гномов, их Ремесло, ещё нужны мне. Переправьте отроков и отроковиц своих в крепость, пусть будут под охраной, ибо они уязвимы.

— Исполню незамедлительно, мой император.

Ещё один приказ Туарэй отдал мысленно: направил множество гулгомов к Рунной Палате.

Самшит уже руководила разбором руин, ей повиновались легионеры, а, значит, и гномы, за которыми те следили. Сразу же она приказала устроить места отдыха, ясли для детей и удвоить количество выдач горячей пищи. Благое начало.

Туарэй оставил новых подданных на её попечении и поднялся в воздух, увлекая Фуриуса Брахила.

«Груориг Зэльгафивар ещё не вернулся?»

«Нет, мой император. Если позволите, я сомневаюсь в том, что он посмеет».

«Не давай гневу влиять на твои суждения, легат. Из всех гномов именно этот обязательно вернётся. Он дал слово. Не говоря уж о том, что здесь его семья и его народ. Для некоторых ответственность не значит ничего, но для иных её оковы нерушимы. Тебе ли не знать?»