В пустых глазницах всё ещё мерцали отсветы когда череп вдруг оторвался от земли и взлетел, увлекая за собой шейные позвонки, хребет, грудную клетку, и даже брошенную гигантскую кувалду.

Груориг Зэльгафивар, наблюдавший всё это со стены, и стоявший теперь с сорванным шлемом в руках, не отводил взгляда от ужасающих костей, проплывших по небу. Он был красен, в глазах мелькали белые пятна, а бороду можно было выжимать, молодой принц едва не сварился в латах живьём, как и тысячи других гномов, ставших свидетелями божественного гнева.

///

Останки великана опустились на крепость рекса, грудь и череп легли прямо на оплавленную рану, что оставил удар копья, и замерли там, а кувалда опустилась на площадь перед крепостью. Тогда огонь выплеснулся из глазниц и сошёлся на чёрном темени, уплотнился, стал сжиматься в сияющую раскалённую точку, сгусток плазмы, который менял форму, отращивал крылья и хвост. Наконец, воплощённый бог замер на своём трофее, глаза его были плотно закрыты, челюсти сжаты, Туарэй создавал новые путы, укутывая разрушительный жар в глубине. Было сложно, сегодня он поглотил огромное количество душ, получил колоссальный прилив сил, которые распирали изнутри. Новая алая и серебристая чешуя то и дело раскалялась и лопалась, исторгая вовне ослепительные протуберанцы, приходилось восстанавливать её и добавлять новые слои пут. Не расплыться в маленькую испепеляющую звезду помогало копьё, оно пело умиротворяющую песнь, оставаясь неизменным, и приводя своего владельцы в желанную форму, стабилизируя его.

Рядом опустился на чёрных крыльях Фуриус Брахил. Легат встал на одно колено и склонил рогатую голову.

— Позвольте поздравить вас с триумфальной победой, мой император.

— Это было… сытно. Но подожди, легат, есть кое-что гораздо лучше…

Он потянулся сознанием к одному из своих двойников, что сопровождал Гурдвар в Рунную Палату. Потянулся и не нашёл, потому что все двойники развеялись, когда он попал в ловушку разума великана. Пришлось создать нового и тот немедленно переместился.

///

Шираэн принесли стул и позволили сидеть в сторонке, пока ватага рунных мастеров трудилась над своими агрегатами и вокруг огромной конструкции, напоминавшей луковицу. За решёткой в, своего рода, печи, горело нечто непонятное, выдававшее такой мощный поток энергии, что больно было смотреть. Шираэн попыталась использовать Истинное Зрение, потом Внутренний Взор, но магические «фильтры» не помогли, — энергия имела совершенно чуждую природу, не являлась гурханой, была вообще не от мира сего.

Волшебница сгорала от любопытства, она понимала, что оказалась в святая святых рунного Ремесла, там, куда ей, дочери рода человеческого, попадать было никак невозможно. Но воля огненного бога непререкаема, рунные мастера боятся его как смерти самой, и потому могут только ревниво зыркать на неё исподтишка, но не возмущаться.