— Почему она так далеко? — шептала Зиру, двигаясь по дикому склону, где никто никогда не ходил.

— Так всем лучше, прекраснейшая, — отвечал неутомимо хромавший колдун. — Некроманты не любят селиться в больших городах, мельтешение чужой жизни раздражает и отвлекает их. Намного больше они любят уединение, компанию нежити. Самое лучшее место для некроманта — это перекрёсток двух дорог, там они обретают особую силу. К тому же, Зенреб для сардацаров как сама смерть, — неприятная неизбежность. Вот мы и пришли…

Одинокая чёрная пирамида стояла на присыпанной песком квадратной площади посреди ничего. К ней от Аби Бахрата вела добротная, но узкая дорога, явно редко используемая. Пирамида была погружена в полную тишину, и без усилий разглядеть её позволял лишь тревожащий красный отсвет кометы, игравший на полированных гранях. Конструкция высотой в без малого сорок шагов, казалась совершенно заброшенной.

— Это… неправильно… — прошелестел колдун. — Сборщик должен прибыть за налогом завтра, значит, уже сейчас перед пирамидой должны… или… Нет.

— Что случилось?

— Я распадаюсь, прекраснейшая. С тех пор, как твой великий отец спас меня, оставшаяся половина души постоянно уменьшается. Тебе известно о врождённых чувствах волшебников?

Зиру думала миг.

— Вы всегда чувствуете ток времени и всегда знаете, где находитесь, — чувствуете направление, где бы ни были и куда бы ни стремились.

— Именно. Это — корень Дара, способность ощущать время и пространство, необходимая для управления материей и энергией. Однако же от меня остаётся всё меньше, я настолько деградировал, что не уследил за ходом времени. Утро следующего дня не будет пятнадцатым в иершеме по западному календарю, оно будет… четырнадцатым… или тринадцатым? Не знаю…

— То есть, мы не опоздали? — страстно заскрежетала госпожа убийц.

— Нет, мы пришли раньше…

— Это ж прекрасно!..

Зиру осеклась и с испугом посмотрела в сторону пирамиды, которая оставалась безмолвной. Запоздало ей показалось, что она что-то упустила, — что-то важное. Не обученная с детства сочувствовать и перенимать чужие горести, Зиру с большим трудом вывела для себя правильный ответ:

— Мне… очень жаль… — Слова прозвучали через силу, будучи сказанными, возможно, впервые. При этом лицо женщины шло жуткими нервными гримасами, рот кривился самым невероятным образом, скаля иззубренные костяные пластины.

— Не стоит, прекраснейшая. Тьма поглощает, это естественно. У меня ещё достаточно времени, чтобы завершить миссию, а пока что нам лучше удалиться от пирамиды.

Он неуклюже двинулся обратно, вниз по пологим склонам, к окраине оазиса Аби Бахрат. Оставаясь незамеченным, отряд спустился с холмов и вступил под пальмовые листья, Зиру бесшумно шла мимо фисташковых деревьев, слушая голоса караванщиков, которым городские власти позволили остановиться невдалеке на ночлег. Верблюды и ослы проявляли беспокойство, чувствуя присутствие Эгидиуса, но люди и прочие разумные не замечали этого. У костров велись беседы, звучала музыка и смех, по воздуху плыли запахи пряной пищи.