— Судя по всему, это… ха, как странно…
— Что там?
— Я почти уверен, что это чья-то родословная.
— Родословная? Здесь были гномы?
— Нет, скорее всего, это варвары переняли наш обычай. Тут всё писано на языке старого Грогана, имена сплошь мужские… отцы, сыновья, внуки, правнуки… здесь и там, кажется… Десятки поколений, и, чем дальше, тем старше… вон та надпись, смотри, испорчена… кого-то выщербили из семьи, дикари! Преступление против письменного слова!
Возмущение рунного мастера было близко Оредину, однако, в тот миг его сильнее заботило иное, — костей становилось больше, а мрак так загустел, что казалось, будто горы всё же срослись наверху. Скорость марша совсем упала; гномы думали, что врываются в стан врага, но теперь никто не знал, куда завела их судьба? В сердцах многих зародился страх перед опасностями, сочинёнными в головах, воображение рисовало самые жуткие образы. Только дисциплина и чувство надёжного плеча двигали ратников дальше в темень.
Наконец ущелье кончилось и гномы остановились. Там, в темноте, среди куч древних костей, стиснутая отвесными стенами, стояла пирамида. Вход был в её середине и к нему вела лестница из древних каменных блоков, сваленных на земле. Вокруг царила тишина, Оредин Улдин эаб Зэльгафивар понял, что врага здесь не найти, что врата перегораживали путь совсем не в крепость, а в…
— Могильник, — сказал Озрик. — Но чей? Эти черепа… странные. Похожи на людские, но я вижу тройные глазницы, десятки лишних зубов, вижу костяные наросты в виде ушных раковин. Много мутаций…
— Ты идёшь внутрь?
— Придётся, не оставлять же тебя без присмотра.
Ратники выстроились полукругом, сомкнули щиты, над которыми торчали мушкеты. Часть рексовых телохранителей последовала за наследником по лестнице. Оредин напряжённо вглядывался во мрак, чувствуя, как боль в руке и скуле стала усиливаться и пульсировать. Здесь было темно и тесно, как под землёй, но эта темнота и теснота не успокаивали, — они давили. Он словно оказался в погребальной ячейке родового склепа, заложенной и запечатанной. Навечно.
Гномы поднялись на последнюю ступень и прошли сквозь неровную арку. Внутри было только одно помещение, просторный зал сплошь из камня, с небольшой выпуклостью посередине. Стены были сложены из вулканической породы, в то время как монолитная плита под ногами напоминала колоссальный белый агат. Хотя не такой уж и белый. В центре зала находилась небольшая каменная «шишка», от неё во все стороны бежал сложный резной узор, почти чёрный на фоне основной породы. Свет фонарей не достигал вершины купола, воздух пах тленом и был затхл, в горле наследника запершило. Он осторожно шёл, пока не достиг выпуклости; её чёрную поверхность испещряли многочисленные знаки, происхождение которых было тайной.