— Значит, вернулась к отцу, — Зина решила сменить тему разговора, но и тут просчиталась.

— Вернулась, — теперь Стася улыбалась, но как-то сердито, ее улыбка походила на оскал. — Рассказала ему про мать.

Зина без слов почувствовала, что Стася до сих пор ругает себя за это, за свою слабость, за то, что в обиде на мать так легко сдала ее отцу.

— Он очень переживал? — осторожно поинтересовалась Зина.

— Ну, к тому времени его силиконовая долина уже была беременна, и он легко перенес свои переживания. Отец в принципе на удивление все спокойно принял, я бы даже так сказала. Склеп, которым он в детстве мучил меня каждый день, был снесен по приказу его новой пассии. Это было сделано еще до моего возвращения и того момента, когда он узнал о лже-смерти своей первой и, как он мне всю жизнь внушал, горячо любимой супруги. Так что к тому времени ему это стало уже безразлично. Моему возвращению его новая супруга тоже была не рада, и отец, тот который боялся выпустить меня одну за порог, вдруг сам предложил мне съехать и жить отдельно, даже квартиру купил в центре Москвы. В общем, подарил мне такую долгожданную свободу. Вот только забыв, что он украл у меня детство и юность, а этим самым и украл друзей, которых находят именно в этом возрасте. Я осталась одна, никому не нужная, без работы, семьи и друзей. Девочке, опека о которой переходила в манию, было сложно, очень сложно. Вот скажи мне, — Стася посмотрела пристально на Зину, — куда делась папина любовь? Вообще куда она пропадает эта самая пресловутая любовь?

— Не знаю, я сама недавно очень долго думала над этим, — ответила ей Зинаида искренне.

— А я знаю, — сказала Стася. — Я ради этого даже на прием к психологу Айманскому пошла. Ты знаешь, что почти шестьдесят процентов мужчин, уходящих из семьи, не платят алименты, а если и платят, то, стараясь обойти закон, выплачивают минимально возможную сумму. При этом эти мужчины не бомжи и не безработные, а в прошлом достаточно заботливые отцы.

— Серьезно? — немного наигранно удивилась Зина. Она видела, что Стасе хочется поговорить именно об этом.

На самом деле Зине это все было неинтересно. Она лишь делала вид, что слушает, а сама сотый раз прокручивала в голове разговор с дедом, который ее не отпускал. Зина пыталась найти в нем тайные подсказки к загадке своей жизни, но находила лишь нестыковки, которые говорили о том, что дед опять недоговаривал, ну, или попросту лгал. От этого становилось грустно и одиноко, именно ложь деда почему-то подчеркивала то, что Зина на этой земле одна, и у нее нет ни одного человека, кому бы она верила на сто процентов, кому бы могла довериться, приползти и забиться под крылышко, защитившись от всего мира. С кем бы она могла почувствовать, что не одинока.