Увидел на втором экране, что Хомяк начал меня зеркалить — он напал на последнего стража. И даже вцепился в руку с оружием. Поднял шипы на спине и вертелся, не давая себя сбросить.

Я плечом уперся в «сервер» и, наконец, извернувшись, приложил монстра лбом о стойку с зелеными датчиками. Еще раз размахнулся, посылая вдогонку «Энергетический удар», и вмял костяную макушку, размазав ее по панели. Активировал клинок и добавил, пробив и голову, и «сервер». А потом этот же клинок превратил в метательный нож и швырнул в последнего стража, все еще пытавшегося сбросить Хомяка.

Минус все. По крайней мере те, у кого есть физическая оболочка. Виртуальная морда на экране все еще была здесь. Морщилась, извивалась всеми точками, постоянно меняя образ. То принимала вид киберведьмы, то стража, то какой-то хрени, похожей на червя. Все картинки роднило одно — ярость, транслируемая через мерцание. Стробоскоп и тот нежнее по глазам бьет.

Я поднялся с пола, осматривая место побоища. На всякий случай прошел между стражами, делая контрольные выстрелы. Одного пса добивать не пришлось — «Рой» поработал не хуже лазеров. Просто уже не вдоль, а поперек, превратив костяную броню в решето.

А своего «впечатанного» я добил и по ходу дела перешел к изучению серверов и экранов. Посмотрел на мечущуюся в бессильной злобе виртуальную морду, пытаясь понять, как ее отключить, чтобы убрать воздействие на Татьяну.

Изучив приборную панель, я вообще ничего не поняв. Та же печатная плата, что и везде, только узоры другие. Здесь, похоже, и фоггер ногу сломает, даже с учетом того, что они уже успели перенять от киберведьм.

Посмотрел на экраны. Первый — карта. Тут все понятно и без переводчика. В центре долина, в которой я сейчас нахожусь. От нее линии (та самая энергетическая проводка) к аномалии, к гробнице. И еще к паре десятков мест с похожими маркерами. Итого как минимум пять тюремных камер и прикрывающих их аномалий.

И все это в нашем секторе, по соседству с «Тридцать седьмой». Удачно мы переехали к тихим, блин, соседям.

То, что это тюремная зона, я уже не сомневался. Там камеры, там аномальная ограда, а здесь офис надзирателей. На соседнем экране в формате «доски почета» светились изображения фоггеров.

Пять образов — как портрет на паспорт или в личном деле. Довольно детальное изображение — визор, шлем, фактура на лицевой броне. А поверх изображений на всю ширину таблички из символов.

На первой картинке я узнал «Самурая» из гробницы, с которым совсем недавно познакомился. «Лицо» было крест-накрест перечеркнуто тонкими красными линиями, и сама табличка вдобавок уже светилась красным. Ликвидирован, нейтрализован, мертв — что-то явно в таком духе, понятное без перевода.