Краем глаза заметил, что второй фоггер добрался до орнитоптера, перерубил трос и разворачивается ко мне. «Корвет», видимо, решил помочь своим — начал переваливаться с бока на бок, явно намереваясь меня скинуть.
Но торчать на мертвой «пальме» я не собирался. Не отпуская дроида, забрался ему на плечи и, пустив перед собой двойника, прыгнул следом на второго «Защитника».
План сработал только наполовину!
Тесак, как и было задумано, рассек голограмму. А вот влететь в противника пушечным ядром я уже не смог. Не долетел, рухнул на пружинившую крышу и покатился вниз. Только и успел, что активировать ледоруб и зацепиться за ногу фоггера. Подтянувшись, увернулся от удара тесаком и зашел к нему за спину. Схватился за вторую ногу и, тут же сменив ледоруб на клинок, начал подниматься вверх по дроиду. Удар под колено, удар в позвоночник, удар в хребет и контрольный в затылок.
Обнял осевшего фоггера, впитывая опыт, энергию и уже на автомате инспектируя содержимое его «карманов».
«Ты бы не засиживался», — просигналила Искорка, обращая мое внимание на первого фоггера. Чудо-ботинки, перестав подпитываться энергией дроида, отключились, и сломанное тело заскользило по крыше. Почти повторило мой путь и свалившись с края, вспыхнуло, зацепив турбину.
«Корвет» начал заваливаться на бок, но довольно резко выпрямился. Меня тряхнуло, чуть не сбросив с фоггера. А сам он начал крениться, магнит на одной ноге перестал действовать.
— Да, я уже и сам собирался уходить, — согласился я. Оттолкнувшись от спины дроида, нырнул к люку, из которого он вылез.
Глава 3
Очередной порыв ветра чуть ли не втолкнул меня в этот люк, ударив в спину с сокрушительной силой, равной прилету какого-нибудь фоггерского молота.
Как только я оказался внутри, то сразу провалился в залитую красным аварийным светом пустоту, грохнувшись на уже обычный стальной пол. Вскинул крафткомпакт, ведя им вслед за сканером. Но здесь было пусто.
Узкий трехметровый бокс с ремонтным щитом на стене. Инструменты и нечто похожее на снегоступы — вероятно, те самые «ботинки», которые магнитили на крыше. Захлопнув за спиной люк, я направился к овальной двери, напоминающей переборку на подводной лодке.
Промелькнула мысль, что теперь не очень понятно, как отсюда выбираться, но, как показывала практика, выйти откуда-нибудь всегда проще, чем зайти.
Внутри станции было так тихо, словно я спустился под землю. Особенно на контрасте с тем, что творилось снаружи. Только спустя минуту слух уловил тихое шуршание двигателей и щелканье невидимых приборов, спрятанных в стенах, под полом и, кажется, в потолке.