А потом вдруг резко схватилась за скафандр и стала судорожно дергать замки на затылке, пытаясь содрать с себя шлем.
Глава 12
Секундное замешательство — перед моими глазами явственно проступили энергетические потоки, кружащие вокруг Татьяны. Более плотная структура аномалии собралась вокруг ее головы, и отдельные яркие нити тянулись сверху, откуда-то из центра аномалии. Сомнительно, что эти нити проникли под шлем. Татьяна двигалась, как припадочная, разрывая и отталкивая нити, похожие на щупальца.
Я рванул, не разбирая дороги, отбрасывая или ломая все, что попадалось под ноги. В три прыжка оказался рядом с Татьяной и первым делом схватил ее за руки. Тут же проверил крепления на шлеме — язычок на одном из них был расстегнут лишь наполовину. Тогда я прижал вырывающуюся девушку к себе, стиснул и защелкнул крепление.
— Таня! Очнись! Ты здесь? — я попытался кричать, но даже сам себя слышал словно через вату.
Всмотрелся в шлем, разглядывая лицо. Не считая лопнувших сосудов в широко распахнутых глазах, выглядела она сносно. Стеклянный взгляд безразлично прошел сквозь меня. Или, наоборот, со смыслом — Татьяна разглядывала что-то в аномалии, не отвлекаясь ни на что. И ни на кого.
Повернувшись к ребятам, я показал им знак «ОК», мол, герметизация скафандра не нарушена. Вся моя команда нервно топталась у края аномалии.
Татьяна резко дернулась у меня в руках и попыталась вырваться. Я схватил ее покрепче и поволок к выходу. Именно поволок, так как девушка продолжала сопротивляться: она изо всех сил упиралась ногами и скользила по бугристому льду.
Я отпихнул валявшегося на дороге фоггера и железный лом — старую запчасть от транспортника или от багги. Теперь кладбище дроидов уже не было сокровищницей, где можно нарыть скайкрафта, а превратилось в полосу препятствий. Находясь в состоянии аффекта и вырываясь из моих рук, Татьяна могла зацепиться за что-то острое и повредить скафандр.
Один раз девушка извернулась и почти вырвалась из моих «объятий». Правая рука на секунду высвободилась и снова попыталась расстегнуть шлем. Я пресек и эту попытку. Захватив обе руки Татьяны, снова потащил ее к выходу.
Наконец, я добрался до края аномалии и преодолел зыбкий рубеж, отделяющий меня от обычного мира. На меня тут же обрушилась настоящая какофония звуков, словно я из воды выбрался.
— Скорее! К машинам и на станцию! — крикнул я, — Роберт, не лезь. В Ориджах можно не рассчитать силы. Сам донесу.
Если бы Татьяна не брыкалась, то можно было попробовать соорудить носилки, но ни лежать, ни сидеть спокойно она не собиралась. Пыталась вырваться, уже не для того, чтобы стащить скафандр, а чтобы вернуться обратно к аномалии.