Впереди чернел разрушенный орнитоптер. Да… этой «птичке» не позавидуешь. Вдоль всего правого борта змеились глубокие трещины, в которые уже забрался лед. Выглядело это как граффити, словно художник-Мерзлота начертила несколько неровных полосок.

Я пробрался к покореженной двери и взялся за ее край. Дверь осталась у меня в руках. Отбросил ее в сторону и пролез внутрь, аккуратно пробуя ногой пол, прежде чем на него наступить. Застрять в обломках орнитоптера посередине аномалии мне не улыбалось, как и распороть скафандр об острый край.

Внутри «птичка» оказалась похожей на мою: тоже одно кресло, в котором с комфортом расположилась четвертинка фоггера, внушительная панель управления, просевшая в глубину корпуса. Рулевой рычаг и два больших тусклых экрана по бокам.

Осмотрелся вокруг. Полки с затянутыми под лед кнопками — все мертвое наглухо.

Выбравшись из «птички», я обошел ее по кругу. Приплюснутый нос узнавался только по ржавому каркасу. В глубине проглядывала черная коробка, чуть засыпанная снегом, но с виду целая. Потребовалось приложить усилия, чтобы ее достать. Вдруг это не просто черный бокс, а именно черный ящик, тот самый? Когда Искорка вернется с разведки сектора, она сможет его расшифровать.

Мой рюкзак заметно потяжелел. Наверное, придется делать еще одну вылазку. Я обошел троих сваленных друг на друга фоггеров и продолжил поиски скайкрафта.

Так и вышло, что я заметил метрах в пяти от этого места слабое свечение, пробивающиеся из-подо льда. Либо там скайкрафтовая жила, либо… Стараясь ни за что не зацепиться по дороге, я быстрым шагом подошел к ледяному холмику, вокруг которого лежали тела трех фоггеров.

А внутри светился небольшого размера монолит.

Ого! Этот «живой»! Да еще и внутри аномалии! Осталось только его достать. Яс сомнением посмотрел на свои грабли. Если боком ударить, то будет почти как тяпка, но не факт, что они пробьют это плотный ледяной кокон.

Замахнулся, но опустить не успел — увидел, как пролетела пуля, выбив крошки льда в паре метров от меня. Обернулся — половина наших дроидов скакала у самой кромки, пытаясь привлечь мое внимание. Капец, ни связи, ни звуков!

Увидели, что я, наконец, отреагировал, и стали махать, указывая в ту сторону, где я оставил напарницу. Внутри у меня разом все похолодело — Татьяна была недалеко, метрах в десяти от меня. Стояла в полный рост, с головой «нырнув» в подвешенную в воздухе аномалию. Покачивалась из стороны в сторону, вяло двигая руками, — этакий танец уставший человека. Замерла, запрокинув голову, и начала вертеть ей, словно пьяная и первый раз увидела звезды на небе.