— Не знаю… — задумалась Татьяна. — Иногда кажется, что меня кто-то или что-то зовет. Сны еще бывают странные.

— А чего молчала-то? Вдруг это важно?

— Ну, — девушка вздохнула так сильно, что даже стекло ее скафандра на мгновение запотело. — Я не помню, что в них происходит. Остается только смутная тревога и ощущение потерянности. Хотя иногда и радости. Знаешь, такого умиротворения, когда понимаешь, что добрался до дома… Начни я про это рассказывать, вы бы решили, что я совсем чокнутая. Да и когда рассказывать? Вы же заняты все время. Роберта не хочу грузить, а ты вечно в синхронизации и бежишь куда-то.

— В чем-то справедливо, — сказал я, — но давай на будущее договоримся, что если будет любая непонятка с ощущениями, то мы сразу же садимся и обсуждаем ее. Поверь, это важно. Ладно, потом еще поговорим на базе, сейчас пришли уже.

Татьяна кивнула, а через пару минут, как мне кажется, вообще забыла про наш разговор, потому что увидела аномалию во всей красе. Она немного поменяла форму и стала более округлой, но при этом все так же смахивала на северное сияние. Зеленое свечение переплеталось с розовым и с темно-фиолетовым. Аномалия заметно вибрировала в воздухе.

— Можем подойти поближе, — предложил я, обернувшись к дроидам. — Раскинем лагерь на расстоянии тридцати метров от границы. Аномалия стабильна, но все же мы хорошо знаем, что в Мерзлоте нет ничего постоянного.

— А она нас не сожрет? — уточнил Зяблик.

— Если будешь тянуть ручонки, куда не следует, то непременно, — бодро ответила Хоук.

Мы быстро собрали оборудование, слепив нечто в духе походной лаборатории. Распределили позиции дроидов, договорились, что австралийцы прикрывают тыл, а Хоук с Зябликом пасутся у границы аномалии на случай появления органических гостей с той стороны. Пройти дроиды туда не могли, но простреливалась аномалия хорошо.

Практически сразу к нам подобрались два тощих волка, но Хоук тут же свалила их парой метких выстрелов. А потом появилась и Хима — то ли почувствовала меня, то ли пришла проверить, что за шум. После краткого сеанса пересылки образов она осталась нас охранять, растянувшись на солнышке.

Можно начинать!

Разъеденные тела фоггеров, частично вмерзшие в землю, частично заваленные техникой, были на месте. Все те же останки мотоциклов, крупнокалиберные стволы, орнитоптер со сломанным крылом и с разбитой кабиной.

— Да тут… целое кладбище, — нерешительно проговорила Татьяна, смотря под ноги.

— Можно и так сказать. Но ты не волнуйся, нам с тобой ничего не угрожает. Я живое, —на этом слове я сделал особый упор, — тому доказательство. Готова?