— Че-то не врублюсь… — Грач остановился, чтобы передохнуть, и посмотрел на дыру в потолке. — Здесь типа с неба упало что-то, типа какой-то метеорит? Или внутри рвануло?

Грачу никто не ответил, но я подумал, что мысль интересная. Мы явно раскапываем нечто, что проломило пол. Представить себе замороженное тело, которое, как супермен несется по небу и метеоритом падает в скалы, пробивая крышу и пол, у меня не получилось. Тогда получается, что и я, и Лейн и все остальные не просто пролетели в «окно», и нас раскидало на сотни километров друг от друга. А мы все прошли через какую-то аномалию, которая телепортировала нас к кристаллам.

— Быстрее, — скомандовал Роджер, — надо поднажать.

— Поднажать недостаточно, — донеслось от Ленни. — Надо вжарить так, словно в последний раз. К нам уже идут.

— Много?

— До ху…

Писк уведомления системы об опасности перекрыл математически верную оценку Ленни. Я посмотрел на экран. Мне показалось, будто к нам весь сектор подтягивается.

— У нас минут десять до того, как они будут здесь, — мрачно проговорила Ингер и отправила доберманов на перехват. — Мои девочки выиграют для нас еще минут пять.

— Быстрее, — повторил Роджер. — Через десять минут нас уже не должно здесь быть.

Последний раз или первый — я в жизни никогда не копал с такой скоростью! Как, впрочем, и Ингер с Грачом. Вероятно, в этот момент мы были наиболее близки к тому, чтобы считаться командой.

И это дало свои результаты.

Вскоре камни и лед посыпались вниз. Я вывернул несколько крупных кусков и обнаружил дыру, примерно метр в диаметре. Вовремя подхватив Грача, который не свалившегося вслед за камнями, я глянул вниз.

Небольшое узкое помещение, даже полость, скорее всего, образовалась после какого-нибудь землетрясения. Просто породы сдвинулись. На одной из стенок, под небольшим наклоном, словно в удобном кармашке, лежал совершенно целый монолит.

Он светился темно-синим синияние и распускал вокруг себя мощные волны энергии. А рядом с монолитом… лежало вмерзшее в лед тело.

Мужчина лежал на боку, обхватив себя руками и согнув ноги в коленях. Лицо повернуто в сторону монолита. Квадратная челюсть, приплюснутый и кривой после перелома нос. Светлые короткие волосы. Я мысленно перебрал фотографии участников экспедиции и узнал его — это точно был Юрий Мельников.

Кожа его была бледной, даже с синим оттенком, но при этом абсолютно целой, нетронутой Мерзлотой.

А значит… значит, он жив!

Ну или, по крайней мере, его можно попробовать «разморозить», как это уже проделали со мной. Монолит работает, запаса энергии, судя по символам, чуть больше половины. И я чувствовал, что он не расходует ее в этот момент, а, наоборот, будто заряжается.