— Понимаю, — улыбнулся «птица». — По предварительному экспертному заключению находку оценили в девять миллионов кредитов…

Генрих сделал паузу, давая мне возможность прокашляться. Не вовремя я водички решил попить.

— И, как вы правильно заметили, по протоколу триста сорок четыре, дробь пять, редакция от вчерашнего числа, — невозмутимо продолжил Генрих. На свободном месте экрана появился нечитаемый с такого расстояния документ. — Компенсация работодателю составит сорок пять процентов от рыночной стоимости объекта.

Я промолчал, высчитывая в уме варианты.

— Конкретно в вашем случае, учитывая помощь в совместных исследованиях с китайскими коллегами, размер компенсации может быть снижен на один процент.

— Не научный институт, а прямо благотворительная организация какая-то, — едко произнес я. Получается, четыре ляма почти я им должен. — Я как, по-вашему, я должен выплатить эту сумму?

— Вы молодой и перспективный специалист. Сможете работать со своим оборудованием и это вам зачтется. Там и повышенная ставка, и премии. Уверен, что лет за сорок, еще до пенсии, вы легко все выплатите.

— Мне проще уволиться, — выдохнул я, сдерживая рвущуюся наружу злость.

Очень хотелось и поругаться, и спросить не много ли ухи съели чинуши в Совете, но я сдержался. Генрих, хоть и выглядит сволочью, но особо ни при чем — он простой юрист. Это как орать на какую-нибудь бедную девушку в техподдержке провайдера или доставки.

— Ваше право, но выплатить неустойку все равно придется, — пожал плечами «птица».

— Иначе?

— Иначе вас обвинят в воровстве, начнется следствие, потом суд, — при этих словах на экране сменился документ, где я смог прочитать заголовок «заявление о краже». — Я бы не рекомендовал.

— И в какие сроки?

— Сто дней. Безусловно, мы можем пойти вам навстречу и найти какой-то компромисс. Например, работа на опасных участках и срок выплаты десять лет.

— Пожалуй, я откажусь.

Через два часа придирчивых вопросов и скрупулезного изучения всех документов (даже мелкий шрифт) я подписал электронное согласие, которое тут же упало мне на почту. Дождался фразы, что рассмотрение моего дела завершено, и вышел из переговорной. Попросил секретаря проводить меня в «отдел кадров». Осталось официально зафиналить свои взаимоотношения с РИПом. Здесь я больше не намерен оставаться.

Огромная неустойка мешала почувствовать легкость и освобождение, но и напрягала не так сильно, как когда-то счет за разморозку. Я подмигнул своему отражению в лифте — с личным-то Ориджем точно прорвемся!

Перед выходом я еще хотел пообщаться с Анной, обсудить и спланировать что-то типа прощальной вечеринки, но ее не было на месте. Так что я поехал праздновать с чибзиком.