Я попробовал завести транспортник. Не вышло. Мотор не издал ни звука. Вся электрика будто вымерла. Я взял с соседнего сиденья снайперку, повертел ее в руках, и убрал обратно. Распаковал слонобой, зарядив его самым убойным, что у меня с собой было и только потом спрыгнул с подножки «Шишиги» прямиком в наметенный сугроб.

Вокруг было на удивление тихо. Я слышал, как мелкие кристаллики льда шуршат под тяжелыми ботинками Ориджа, придавая разваленному сугробу новую форму. Перешагнув через невысокую насыпь, я осмотрел машину. Переднее и боковые стекла испещряли мелкие трещинки. Еще одна встряска — и они разлетятся на мелкие кусочки. Небольшая вмятина на переднем бампере и пару сколов — на заднем. Правая задняя фара была расколота.

Я вернулся к машине и забрался на крышу, осматривая пространство. То, что давило на мозг, явно имело какой-то источник. А если аномалию нельзя изучить и подчинить, значит, ее надо сломать.

Желто-серый цвет разливался по всему пространству. В воздухе витал какой-то странный запах. Я бы сказал, что он был чем-то похож на запах озона, только более резкий. Не серой несет, уже хорошо.

Повертелся, улавлия малейшие колебания в той силе, что давила на мой затылок. Причем странно: стоит мне повернуться, и сначала вроде ничего, а потом опять начинает сзади припекать. Заметив особо темное пятно и провал в скалах, я решил направиться туда.

Спустился и пошел вперед, легко перепрыгивая наледи и сугробы, при необходимости опираясь рукой на большие каменные глыбы по обеим сторонам дорожки, по которой я шел.

Чем ближе к горам, тем сильнее давило. Я даже откинул голову на спинку кресла и попытался расслабить шею, чтобы снять напряжение.

Стал аккуратно продвигаться вперед, стараясь поймать хоть какой-то отзвук, что угодно. Но слышал лишь звук собственных шагов.

Справа в сугробе что-то чернело. Я подошел поближе и некоторое время рассматривал перевернутый вверх дном транспортник. Точнее, то, что от него осталось. Сгнивший остов, остатки обшивки на креслах, торчащие из блока управления окислившиеся провода. За ним увидел еще один. Добрался и до него.

Половина машины заросла сухой паутиной, а половина была схвачена переливающимся синим льдом. Номер уцелел — двадцать пятый сектор. Я заглянул внутрь кабины. Стекол не было. На водительском сиденье среди осколков валялся отломанный дворник. Остатки растрескавшегося руля и ввалившаяся панель управления не позволяли надеяться, что у меня получится прикурить аккумулятор.

Хозяин транспортника нашелся неподалеку. Между камней торчала узнаваемая макушка инженерного дроида. Я раскидал ногами «снег» и убедился, что от дроида остались только голова и половина туловища. Наверное, остальные части примерзли где-то в другом месте.