Пока в новостях сообщали только информацию, что участились бандитские разборки. Кто-то почувствовал слабину «Тринадцатых» и решил отжать себе кусочек.

* * *

На следующий день мы с Сюин оказались в новой природной зоне. Из темно-синего льда, то тут, то там, торчали разного размера иссиня-черные каменные плато. Походили они на гигантские грибы с плоскими шляпками. Каждое подножье окаймляла живая изгородь из белых кристаллов. Небо было грозным, его затянули густые, даже жирные облака. Между непонятными конструкциями гулял ветер.

— Алекс, смотри! — воскликнула Сюин и отскочила от меня в сторону.

Под одним из «грибов» валялся развалившийся на части краулер. Все его тело покрывали глубокие темно-красные борозды. Похожена перезревшую и лопнувшую сливу.

Сюин достала из багажника контейнер и, использовав специальный манипулятор, собрала остатки краулера в бокс, а затем наглухо его запечатала. Я передал изображение Симонову.

— Исследую его, когда остановимся и развернем мини-станцию. — пояснила девушка.

— Может, уже пора? Темнеет быстро, — я посмотрел на небо.

— Давай еще немного проедем? Может, поймем почему этот бедняга от стаи отбился, а?

Пространство, по которому мы плутали, было каким-то неоднозначным. Прямой опасности я не видел, но сам воздух вибрировал чем-то необъяснимым, что держало нас в постоянном напряжении.

Сканер молчал, а фар хватало, только чтобы видеть дорогу перед собой, но мы все равно доехали до границы со следующим сектором.

Перед нами простиралась просто сумеречная равнина, где не было вообще ничего. Я с сомнением посмотрел на карту. Мы преодолели уже около шестиста километров за полтора дня, и пока все, что нам удалось обнаружить, — это один мертвый краулер.

— Алекс! Подожди, выключи фары! Ты это видишь? — вскрикнула Сюин, выключив огни на своем джипе.

— Пока нет, — ответил я. Выключил фары у «Шишиги» и даже высунулся из машины, приоткрыв дверь. — Хотя…

Пространство вокруг нас все сильнее погружалось в темноту. А небо разогналось не на шутку! С такой скоростью даже в городе зимой не темнеет. А черная картина перед глазами «оживала»: то там, то тут загорались красные огоньки. Размытое свечение — не как лампочки, которые включают, а нечто… что, впитывая в себя ночь и набирая силу, становилось ярче.

Десять, двадцать… сотня… две… А совсем далеко впереди вырисовался огромный кратер, над которым разгоралось бордовое свечение.

Я услышал, как удивленно вскрикнула Сюин, и обернулся на ее джип. Он тоже начал светиться красным — сквозь окно было видно, что свет идет из бокса с мертвым краулером.