Все произошло так быстро, что на осознание произошедшего у хозяев просто не осталось времени. Серега сразу пнул пытавшегося подняться парня ногой в лицо, снова опрокидывая его на пол. Второй успел только приподняться со стула, когда Серега пнул его ногой в грудь опрокидывая вместе со стулом. Иван уже был рядом с Романом.

Пистолет Макарова ткнулся тому в лоб так буднично, будто это был не ствол, а палец.

— Сиди, — сказал спокойно Иван.

И Роман сел. Не потому, что захотел. Просто ноги подкосились. Тело само поняло угрозу раньше головы.

В комнате наступила такая тишина, что стало слышно, как в кухне капает вода из неплотно закрытого крана. Иван смотрел на Романа спокойно. Не зло. Не возбужденно. Именно это и было страшнее всего.

— Послушай теперь меня внимательно, Рома. — тихо сказал он. — Адрес твой я знаю. Людей твоих знаю. Где мать живет, тоже знаю. Кто с тобой на станции был — и про них все знаю.

Роман пытался выглядеть невозмутимо. Но его глаза затравленно метались. Он уже понял, что эти приезжие, выяснившие за полдня о нем буквально все, ему не по зубам.

— Ты сегодня сделал одну большую ошибку, — продолжил Иван. — Полез не в тот вагон. И не к тем людям… Вторую делать не надо.

— Ты семью не трогай… — выдавил из себя Роман.

— Так не подставляй ее, — спокойно ответил Иван. — Еще раз кто-то из ваших полезет к нашему грузу — искать мы будем не вагон и не начальника станции. Искать будем сразу тебя. И найдем быстро. Понял?

Ствол пистолета чуть сильней вдавился в кожу.

Роман молча кивнул.

— Отчетливо и вслух, — потребовал Иван.

— Понял, — хрипло выдавил из себя Роман.

— Вот и хорошо.

Иван убрал пистолет не сразу. Еще секунду смотрел ему в глаза, будто проверяя, дошло ли. Потом выпрямился.

— Живи тихо, Рома. Это для здоровья полезно. Не то сквозняк в голове может сам собой образоваться…

Он развернулся и пошел к двери. Серега окинул картину взглядом и двинулся следом. Все произошло так быстро, что хозяева квартиры еще не успели до конца поверить, что это уже было и уже кончилось. Дверь закрылась.

Роман сидел, не двигаясь, и только тупо смотрел в пустоту перед собой. В нем еще кипела бешеная злоба. Но теперь в эту злобу впервые вплелось что-то новое, гораздо более неприятное. Понимание.

Он нарвался не на обычных быков. С такими, он еще мог бы попробовать пободаться на равных. Он нарвался на превосходящую его возможности систему, которая как каток, не церемонясь, может его раздавить и покатится дальше по своим делам…

* * *

В Витязево я приехал уже не беглецом, а человеком, который наконец сумел выскользнуть из чужих лап и на время стать просто одним из многих. После США, Мексики, сухогруза, это ощущалось почти физически. Даже Одесса не стала для меня спасением. Чужой город, чужие глаза, Привоз, паспорт, щупальца одесской братвы, вечное внутреннее ожидание, что вот сейчас кто-то снова вцепится в плечо. Там я тоже должен был выживать, постоянно находясь в состоянии нервного напряжения и готовности действовать.