Она усмехнулась в ответ, но глаза остались внимательными.

— Откуда приехали?

— Из Николаева, — говорю первое, что пришло в голову. Не слишком далеко и не слишком близко. — По делам тут. Заодно пару дней хочу осмотреться.

— Осматриваются у нас обычно на пляже, — заметила она. — А вы, по виду, не на пляжный отдых приехали.

— Я и не говорил, что на отдых.

Она опять посмотрела на сумку. Потом на лицо. Потом спросила уже без улыбки:

— Паспорт есть?

Вот и дошли до главного. Я пожал плечами

— Есть. Только сейчас не при себе.

Она сразу насторожилась.

— Это как это?

— Основные вещи и документы у знакомого. Я думал сегодня забрать, а он уехал до завтра. Мне бы угол до завтра, просто, чтобы не на улице ночевать. А так, как он вернется, сразу заберу вещи и покажу паспорт.

Она молчала. Плохой момент. Здесь нельзя было ни давить, ни суетиться. Женщины такого типа многое повидали, и чужую ложь чуют очень неплохо. Надо было дать ей не объяснение, а удобный для нее вариант.

Я полез в карман рубашки, достал деньги, не как основной аргумент, а как вещь второстепенную.

— Я без шума, без пьянок, без гостей. Днем меня почти не будет. Нужен только угол, вода умыться и чтобы никто не лез с разговорами. За день вперед заплачу сразу.

Она посмотрела сначала на деньги, потом мне в глаза. Ей не нравилось отсутствие паспорта. Но ей нравилось все остальное: молодой, один, без семьи, не шумный, с деньгами, и, главное, по виду не алкаш и не шпана.

— Пятнадцать рублей в сутки, — сказала она.

Я чуть не хмыкнул. Зарядила с запасом. Я без проблем могу заплатить, но нельзя показывать, что для меня деньги не имеют значения. Это всегда подозрительно, тем более в подобных местах. Денежные люди в таких халупах комнаты не снимают.

— За что столько?

— За то, что без паспорта и без лишних вопросов, — спокойно ответила хозяйка. — Не нравится — идите дальше. Комнат у нас в городе много.

Вот теперь это был честный разговор.

— Двенадцать, — сказал я. — И я не доставляю вам вообще никаких хлопот.

Она поджала губы.

— Хлопоты от вас уже начались. Стоите тут без документов и морочите мне голову.

— Морочил бы голову, если бы торговался за рубль. А я вам сразу говорю по-человечески.

Она еще подумала. Потом встала.

— Ладно. Двенадцать. Но за два дня вперед.

— Идет.

Я протянул ей две десятки, трешку и рубль. Хозяйка взяла, пересчитала неторопливо, потом кивнула в глубину двора.

— Пойдемте. Покажу ваш дворец.

Комната оказалась в пристройке, не в основном доме. Маленькая, прохладная после улицы, с одним окном во двор, узкой кроватью с провисшей панцирной сеткой, столом, стулом и старым светло коричневым шифоньером с перекошенной дверцей. На стене висел выцветший коврик с оленями. Под потолком лампочка в белом плафоне. Пол деревянный, крашеный, с потертыми дорожками у двери и кровати.