— Нормальные, — сказал вполголоса.

— Вижу, что нормальные, — отрезал лысоватый.

Он полез под рубашку, достал тонкий поясной кошель, расстегнул. Деньги у него были разложены по-деловому по номиналу так, чтобы быстро отсчитать и быстро спрятать. Выдернул пачку трешек, пятерок, десяток. Помедлил. Я специально молчал. Пусть сам считает.

Он отсчитал двести рублей. Положил на старый деревянный ящик между нами.

— Считай.

Я взял, пересчитал не торопясь. Деньги были затертые, разномастные, но нормальные. Мне и не нужен был банковский вид. Мне нужна была покупательная способность.

— Нормально, — говорю ему.

— А ты думал, я тебя на рвань разведу?

— Думал, попробуешь. — смотрю в глаза и ухмыляюсь.

Он усмехнулся уже открыто.

— А ты, значит, не дал бы?

— Не дал бы. — со значением подтверждаю, и спокойно смотрю в глаза.

Повисла короткая пауза.

Важный момент. Вот здесь и решается, разойдетесь вы навсегда, или останется возможность подойти еще раз.

Он сам ее оставил.

— Если еще понадобится, — сказал он, убирая доллары, — по рынку не бегай и язык не распускай. Придешь к точке после обеда. Если меня не будет подожди. Если долго нет… ну значит, не судьба.

— Понял.

— И с чужими не пробуй. Тут не все такие терпеливые.

— Верю.

Он посмотрел на сумку у меня на плече.

— Курортник, значит?

— Почти.

— Вид у тебя не курортный и рожа слишком наглая.

— Значит, плохо отдыхаю.

Конопатый опять хмыкнул, уже не скрываясь.

Лысоватый на этот раз обернулся на него.

— А ты чего веселый, Леня? Тебе кто-то анекдот рассказал?

Тот сразу сделал серьезное лицо.

— Да нет, Семеныч.

Ага. Значит, Семеныч. Буду знать. Я сунул основную часть денег во внутренний карман сумки. Застегнул молнию. Оставил только пятьдесят рублей разными купюрами, положив деньги в карман рубашки.

Семеныч это заметил и одобрил молча. Только коротко кивнул, как человек, который увидел грамотное движение.

— Залетный фраер, — сказал он ухмыляясь.

— На время.

— А на время — это до чего?

— Пока не надоест.

— Или пока не прижмут?

Я посмотрел на него спокойно.

— А за что прижимать простого курортника?

Он выдержал мой взгляд и опять стал осторожнее. Не потому что испугался. Почуял, что перед ним не обычная шпана и не турист, а кто-то посерьезней.

— Ладно, — сказал он. — Иди. Только не мельтеши тут долго. Здесь крутится полно ментовских.

— Не люблю. — кривлюсь, входя в роль.

Пусть думает, что просчитал меня правильно.

— Понимаю. — Семеныч разводит руками.

Я развернулся и ушел не прощаясь и не оглядываясь. В таких делах лишняя вежливость только мешает.

Сто пятьдесят рублей лежали в сумке, еще полтинник в кармане рубашки. Не так много, но и в то же время, очень даже немало. На первое время хватит с головой. Поесть. Спокойно проехать на транспорте не боясь конролера. Снять комнату. Прикупить нужную мелочь. Осмотреться внимательно еще раз, уже без удавки на шее. Главное — теперь у меня появились не просто советские деньги. У меня появилась первая рабочая связь в этом городе. Семеныч — это не просто про валюту… Рабочая связь — часто важнее денег.