К моменту когда я решил, что узнал достаточно, солнце уже припекало всерьез. Рубашка прилипла к спине. Бок ныл, но терпимо. Плечо тоже немного напоминало о себе. Пора было переходить от наблюдения к первому контакту.

Слишком долгая осторожность тоже бросается в глаза. Человек, который ничего не делает, но слишком внимательно смотрит, рано или поздно, сам становится заметным. Я двинулся к лысоватому. Тот курил и ждал. Не меня, конечно. Возможность.

Останавливаюсь рядом, не смотря на него прямо, будто просто рассматриваю прилавок.

— Дядя, — говорю негромко, — А где здесь можно нормальных денег достать, если человек не хочет, чтобы его держали за идиота?

Он даже не шевельнулся сначала. Только выпустил дым через нос.

— Сильно умный?

— Ровно настолько, чтобы никому не рассказывать об этом.

Теперь он посмотрел на меня с большим интересом. На рубашку, на джинсы, на кроссовки, на лицо. Особенно на лицо. Задержался на глазах и сразу стал осторожнее.

— А сколько денег этому человеку надо? — спросил он уже другим тоном.

— Для начала немного.

— Это не разговор.

— А я пока и не разговариваю. Я только присматриваюсь.

Уголок его рта дрогнул.

— Ну, и к чему присмотрелся?

— Вижу, что ты человек серьезный.

— А если ты ошибся?

— Тогда я пойду дышать свежим воздухом дальше.

— Где ты нашел на привозе свежий воздух? Умник…

Он помолчал пару секунд. Потом отбросил окурок, растер его подошвой и сказал:

— Пройдись до арбузов. Там, у дальнего ряда, просто постой. Если не передумаешь тогда и поговорим.

Я молча кивнул и пошел, не оглядываясь.

* * *

У рядов с арбузами я встал так, чтобы видеть и проход между рядами, и мясной ряд сбоку. Прислонился плечом к столбу навеса, сумку не снимал. Со стороны выгляжу как обычный приезжий, которому жарко и скучно. Зато внутри у меня сжатая пружина. В случае проблем с ментами, у меня с собой валюта и никаких документов. Попасться будет полным провалом.

Ждать пришлось минут десять. За это время я просмотрел несколько забавных рыночных сценок. Сначала мимо меня какой то тощий загорелый пацан прокатил в тележке своего сверстника, который, увидев мой заинтересованный взгляд, тут же показал язык едва не достав до веснушчатого носа. После я слушал как усатый мужик в мятом костюме, спорил с теткой насчет цены на треснувший арбуз. Потом уставшая и злая мамаша протащила мимо меня истошно орущего карапуза лет трех на вид.

Наконец, рядом оказался тот самый лысоватый. Просто возник сбоку, будто шел мимо и остановился прикурить. В руках у него уже была другая сигарета.

— Ну? — не глядя на меня, спросил он. — Чего тебе надо, умник?