— Для начала — поменять немного.

— Немного — это сколько?

— Сорок.

Он едва заметно дернул щекой.

— Мелочь.

— Мне хватит.

Он чуть повернул голову, посмотрел на меня краем глаза.

— Ты откуда такой взялся?

— Из тех же ворот, что и весь народ.

— Смешно. А если серьезно?

— А тебе не все равно дядя? Я же к тебе не в родственники набиваюсь и на постой не прошусь.

— Ладно, — сказал он. — Пошли.

Мы сначала прошли мимо рядов с фруктами, потом свернули в боковой проход, где уже не было такого плотного людского месива и сильно пахло квашенной капустой. Еще один поворот — и мы оказались у глухой стены с облупленной известкой, где стояли пустые овощные лотки и валялись сломанные ящики.

У стены уже курил молодой, конопатый парень лет двадцати, в полосатой рубашке навыпуск. Не уголовная рожа, а так — мелкий подручный. Но глаза настороженные. На меня он глянул быстро и профессионально. Потом отвел взгляд.

Значит, этот на подхвате. То ли чтобы предупредить, то ли чтобы, если что, поднять шум.

Лысоватый встал напротив.

— Показывай.

— Сначала курс.

— Четыре.

Я даже не улыбнулся.

— Нет дядя, ищи другого дурака.

Он пожал плечами.

— Ищу. Но пока здесь стоишь только ты.

— Значит, пойду погуляю еще.

Сказал и уже чуть двинулся вбок, будто собираюсь уходить. Не демонстративно. Просто констатирую, что разговор не состоялся.

Он остановил:

— Не суетись. Давай за четыре с полтиной.

— Пять.

— А губа не треснет?

— Нет. У меня станок для закатки губ хороший.

Он посмотрел на меня внимательнее. Я приблизительно понимал ход его мыслей. Перед ним молодой парень, по виду не лох и битый жизнью. Не жмется, не вертится, не торгуется. Просто обозначил цифру и уперся.

— С каких это пор ты здесь курс назначаешь? — спросил он.

— С тех пор, как ты хочешь заработать на мне слишком много.

Конопатый тихо хмыкнул, будто кашлянул. Лысоватый не обернулся на него. Только еще раз посмотрел мне в глаза. Дольше, чем раньше. Вот тут и произошел перелом.

Он понял, что я не сдам назад, а упускать клиента не хотелось.

— Ладно, — сказал он наконец. — Пять.

— По рукам.

— Не радуйся, — Ворчливо буркнул он. — Просто я сегодня добрый.

— Значит, мне повезло.

— Может, и так.

Я не стал тянуть. Достал из внутреннего кармана сумки две скрученные в трубочку двадцатки. Не сразу сунул ему в руку. Сначала сам развернул, показал и только потом передал.

Он взял купюры аккуратно. Не суетясь. Разровнял. Посмотрел одну на свет, потом так же вторую. Потер большим пальцем край, будто проверяя бумагу на ощупь. Потом передал конопатому.

Тот тоже глянул, быстро, но со знанием дела.