Когда с обменом было закончено, я как бы между делом сказал.

— Есть еще один вопрос. Уже не по деньгам.

И вот тут Семеныч впервые за весь разговор реально напрягся. Не лицом — лицом он как раз остался прежним. Но глаза стали холоднее.

— Какие у тебя еще вопросы, курортник? Бабами не барыжу.

— Не нужно баб. Вопрос в другом. Если человеку нужна нормальная бумага?

Леня перестал кашлять. Семеныч не ответил сразу. Достал сигарету, повертел в пальцах, прикурил. Выпустил дым мне не в лицо, а чуть в сторону. Время тянул. Думал, как со мной дальше разговаривать и разговаривать ли вообще.

— Ты это сейчас про что? — спросил он наконец.

— Про то, что ты понял.

— А если я понял не так?

— Тогда я извинюсь и уйду.

Он еще секунду смотрел мне в глаза, потом буркнул:

— Уйти — это ты хорошо придумал. Только не все от после таких разговоров уходят легко.

— Я тоже это понимаю, — сказал я спокойно. — Потому и не спрашиваю где попало.

Семеныч медленно затянулся. Леня стоял чуть в стороне и уже не делал вид, что ему скучно.

— Бумага, — повторил Семеныч. — Это уже другие деньги и другие люди. За бумагу, если хочешь знать, проблем может быть больше чем за доллары.

— Верю.

— И что тебе за бумага нужна? Паспорт? Военник? Командировка? Пропуск в райком?

— Паспорт.

Теперь он уже не делал вид, что не понял.

— Паспорт — это не семечки, — сказал Семеныч. — Это, во-первых, надо найти подходящий. Не бабский, не стариковский, не засвеченный. Во-вторых, туда надо правильно посадить твою морду, а это тоже не бритвой подрезать. Там печать. Там руки правильные нужны. Не мои, кстати.

— Я и не думал, что твои.

Ему это понравилось. Он не любил, когда занижали ценность того, что заказывали.

— Триста, — наконец сказал он.

Сказал сразу, без захода. Значит, цифра была первая, пробная, с запасом.

Я даже не качнул головой.

— Двести.

Семеныч усмехнулся.

— А ты, я смотрю, вообще любишь круглые числа.

— Я люблю реальные.

— Это реальная цена.

— Нет, — качаю головой. — Это цена за то, что ты решил, будто я мечусь в панике и мне деваться некуда.

Он выпустил дым через нос.

— А разве не так?

— Не так. Бумага мне нужна не к вечеру и не к поезду. И не вчера. Значит, гнать коней и нервничать мне незачем. Документ будет краденый, не новый, без золотой рамки. Работу делать будешь не ты, а другие люди. Свой процент ты в цене уже заложил и потом еще добавил. Двести — это честно.

Леня перевел взгляд с него на меня и обратно. Ему явно нравился сам процесс торговли.

Семеныч помолчал. Потом спросил:

— А если я скажу: иди ищи тех кто честнее?

— Пойду искать.

— И найдешь?