Я не подошел сразу. Сначала купил у бабки стакан теплого кваса, выпил, немного постоял у прилавка, будто что-то выбираю, и только потом неторопливо подошел. Семеныч скользнул по мне взглядом.

— А, — сказал он, не здороваясь. — Курортник с характером. Не свалил еще из города?

— И не собираюсь — с улыбкой отвечаю ему. — Большой город пока держит.

— Смотри, чтобы этот город тебя за бейцы не взял, — с усмешкой буркнул он. — Чего тебе надо?

— Для начала — еще нормальных денег.

Он коротко кивнул, как человек, у которого пазл сошелся — раз вернулся, значит первая сделка прошла правильно.

— Сколько на этот раз?

— На триста.

Теперь уже он посмотрел на меня внимательнее. Не удивленно, а с внутренним пересчетом. Сорок долларов — это один разговор. Триста — уже другой.

— Неплохо ты здесь отдыхаешь, — заметил он.

— У каждого свои привычки.

— Угу.

Он не стал торговаться на людях. Только качнул головой в сторону:

— Идем.

На этот раз свернули не в том же месте, а чуть дальше, за рыбными рядами, где между старыми сараями и кирпичной кладкой был узкий проход, пахнущий кошачьей мочой. Там снова уже маячил знакомый конопатый Леня. Увидев меня, он хмыкнул, будто старого знакомого встретил, но ничего не сказал.

Семеныч встал напротив.

— Показывай.

— Сначала курс.

Он даже глазом не моргнул.

— Пять, как в прошлый раз.

Я кивнул.

— Сегодня уже лучше. — не удерживаюсь от комментария.

— Не наглей, — сказал Семеныч. — Просто день хороший.

Достаю из внутреннего кармана ветровки три свернутые стодолларовые бумажки. Он взял их аккуратно, развернул, посмотрел, передал Лене. Тот глянул на свет, потер бумагу пальцем, кивнул.

Семеныч полез под рубашку, достал свой поясной кошель. На этот раз считал быстрее. Деньги у него были уже разложены так, что видно: человек привык работать с крупными суммами.

Он отсчитал полторы тысячи, красными десятками, фиолетовыми двадцатьпятками и зелеными полтиниками. Положил деньги на перевернутый ящик.

— Считай.

Я пересчитал. Купюры были немного затертые, как раз то, что надо. Мне нужна не красота, а ликвидность.

— Нормально, — говорю ему.

— Ну а ты как хотел? — хмыкнул Семеныч. — Чтобы я тебя по второму кругу воспитывал?

— Меня пионерская организация уже воспитала. Так что — добавки не требуется. — качаю головой.

— А в комсомол что, не взяли? — подначивает меня Семеныч

— Нет — пожимаю плечами — Сказали, что для комсомола я рожей не вышел.

Леня снова хмыкнул себе в кулак, пряча улыбку. Семеныч покосился на него, но промолчал.

Я убрал деньги. Большую часть спрятал в сумку. Немного десяток во внутренний карман ветровки. Семеныч заметил и это. Отмечал он вообще все.