— Мне нужен бинт или что-то вроде этого, твоему сыну необходимо наложить фиксирующую повязку на больное место и поберечь ногу несколько дней. К вечеру, он сможет потихоньку ходить. Но все равно, нужно будет сделать ему костыль, или лучше нести.

Ко мне подошел один из беженцев и протянул упаковку с бинтом. Я аккуратно наложил на ногу тугую повязку, фиксируя стопу. И снова посмотрел на отца мальчика.

— Сейчас нужно положить мальчика на что-то мягкое, а его ногу немного поднять и приложить к ней что-то холодное. Пусть поспит. Вечером, перед выходом приведите его ко мне, и я еще полечу его. Его нога скоро будет здоровой.

— Спасибо тебе шурави — Отец, в порыве чувств, прикладывает руку к груди, — я твой должник.

— Не стоит благодарности, уважаемый, — улыбаюсь в ответ. — Все мы дети Аллаха и должны помогать друг другу.

— Разве ты мусульманин? — Удивленно спрашивает меня охранник.

— Нет, но я верю, что Бог присматривает за всеми своими детьми, к какой бы вере они не принадлежали.

* * *

Старый грузовик бодро пылит по грунтовке. Тяжелый пеший переход по горам длившийся четверо суток позади. Вся группа беженцев, шедшая вместе с нами через границу, подпрыгивает на жестких деревянных скамьях расположенных вдоль бортов. Я сижу на выщербленном деревянном полу рядом со своими охранниками и тоже, как и все, отбиваю задницу на кочках. Подмигиваю тому самому мальчишке, который вывихнул ногу. Он улыбается мне в ответ и показывает язык. Его зовут Махсуд и ему действительно семь лет. Забавный и очень живой парень, он даже здесь постоянно вертится на своем месте, порываясь вскочить ногами на скамейку, чтобы увидеть что-то интересное в мелькающем за бортом унылом пейзаже, и сдерживает его только строгий отец.

Махсуд уже ходит. Наша объединенная группа добиралась до границы еще две ночи, и я снова работал с его ногой на очередной дневке в очередной пещере. В первую ночь, после моего лечения, мальчишку большую часть пути еще несли родственники, а на вторую ночь, почти весь путь, он уже проделал сам. Отец мальчика и вся его родня теперь относятся ко мне совсем по другому. Они всю дорогу подкармливали меня сухими лепешками, изюмом и курагой, отрывая еду из своих скудных запасов, и даже мои охранники не препятствовали этому.

За время пути отношение всех афганцев ко мне стало гораздо лучше. Охранники, увидев, что я не пытаюсь убежать и веду себя спокойно, стали гораздо дружелюбней. После помощи мальчику, я еще немного подлечил старшему из них спину, а когда ему полегчало, на очередной дневке, ко мне уже выстроилась целая очередь из страждущих, и я постарался помочь в меру сил каждому.