Участь руководства батальона незавидна. Кабоев, по совокупности, учитывая масштаб хищений, может пойти под «вышку», тут никакого снисхождения не будет. С Алкснисом, скорее всего, система поступит по другому. Он комитетский, а те очень не любят предателей и рвачей в своей среде, но так же не любят выносить сор из избы. Спецслужбы во всем мире служат не Закону, а Государству. Государство прежде всего! Если, во имя государственных интересов, нужно нарушить Закон, то так тому и быть. Но нарушение Закона в личных интересах порочит контору. Алксниса просто выжмут досуха, а потом он скоропостижно скончается от сердечного приступа где-нибудь в Лефортово. Начмеда тоже могут посадить за попытку сокрытия истинной причины гибели Ромки, не мог он не осмотреть тело, при написании протокола осмотра, а там на него еще что-нибудь накопают. Советская военная прокуратура умеет работать и сейчас судя по всему они взялись за дело очень серьезно.
Интересно, а что будет со мной? На фоне громкого дела, которое будет раскручено в этой части, какой-то младший сержант вроде меня, не особо привлекательная и весьма хлопотная цель. У следаков против меня есть только логические построения. Свидетелей нет, доказательств тоже никаких нет и не будет. Чистосердечное я им точно не напишу, пусть даже не раскатывают губы, так что, перспективы возиться со мной, особой нет. Жизнь они мне, конечно, могут испортить, но тут уж как повезет.
* * *
Эти бесконечные дни в камере я заполняю бесчисленными физическими упражнениями и попытками медитировать. И если с упражнениями все в порядке, они отвлекают меня от грустных размышлений, то медитировать или работать с энергетикой, я сейчас просто не могу. Не получается сосредоточиться, потому что бесконечно мучаю себя вопросом, что было сделано не так? Как получилось, что я, человек с большим и весьма специфическим жизненным опытом, не смог уберечь своего товарища и проиграл эту схватку злобному и подлому врагу? Или не проиграл? Это как посмотреть.
Вроде бы делал все правильно. В стройбате я столкнулся не конкретно с Жоржем, или с Кабоевым, а с выстроенной ими жесткой системой подавления и эксплуатации военнослужащих. Один человек, каким бы он ни был умным и сильным, не может противостоять целой системе. Тут нужна другая система, с которой первая была бы вынуждена считаться и как-то договариваться.
Попав в часть, я увлеченно стал строить свою команду, и поначалу казалось, что все благоприятствует тому, чтобы создать противовес землячеству Жоржа. То, что Приходько после драки на зарядке убрал нас из части на пару месяцев, дало возможность подготовиться и сплотить объединившуюся вокруг меня команду. Нам удалось взять под контроль старослужащих на объекте, удалось отбить первый накат команды Жоржа. В результате ему пришлось самому лично явиться к нам и попробовать договориться, чем он показал, что отнюдь не является тупым громилой, и мы столкнулись сильным и умным противником. Он не стал повторять карательную экспедицию, а попробовал перетащить меня на свою сторону посулами и обещаниями. И тут я, вроде, тоже все сделал правильно, не оттолкнув Жоржа, а сделав попытку потянуть время. Время, в данном случае, работало на нашу команду, позволяя усилиться и дождаться ухода Жоржа и основного костяка его землячества на дембель.