– Я вам ещё и поесть прихватил. Свининка. Горячая, с картошечкой…

Он передал поднос мне. Потом опустил все вещи со стола на пол, затем пододвинул стол, поставив его между мной и капитаном, и, забрав поднос у меня из рук, поставил его на стол.

– Ну ладно. Мы с женой сегодня у сестры переночуем, а вы можете тут выспаться. Уж простите, кровать одна. Сегодня вам больше надоедать не буду, да и старший просил зайти к нему, так что я побежал. Отдыхайте. Чаёк пейте, пока горячий. На грибочках – вкуснотища. Вы такого не пробовали. Я вам ещё сейчас одежду другую принесу, а умыться в соседнем сарае можно и туалет тоже там.

С этими словами он ушёл.

Я без лишних слов накинулся на еду. Картошка со свининой были просто охуенными. А вот чай – хуй его знает, что в нём такого пиздатого, да и грибов я не почувствовал. По вкусу как мясной бульон. Хотя, я всё равно выхлебал весь. Пока мы ели, вернулся старик. Он принёс нам два комплекта военных шмоток защитной расцветки, положил на край стола и неловко улыбнулся, показав большим пальцем на стену, за которой, судя по всему, был умывальник. Походу, ему тоже не очень понравилось, что мы расселись тут в грязной одежде, или боится, что ему жена из-за нас по ебалу даст.

Закончив с едой, я пошёл в соседний сарай, прихватив одежду. Тут действительно оказался умывальник и шесть вёдер, накрытых крышками – видимо, в них эти макаки дикие срут. Чтобы из умывальника текла ледяная вонючая вода, приходилось постоянно жать ногой на педаль.

Помывшись и переодевшись, я вернулся в сарай к капитану, и поудобнее развалился в кресле. Наконец-то спать. Почему я не лёг на матрац? Да хуй я с капитаном, который находится под подозрением в гомосексуализме, буду на одной лежанке спать.

***

Тёмный тоннель.

– Чан! Чан! Ты живой? – спрашивает мужчина, светя в лицо лежащему на путях человеку.

Чан открывает глаза.

– Какого хрена? – он сощурился от яркого света, бьющего в лицо, и закрыл глаза рукой. – Юр, убери ты фонарь этот, к чёртовой бабушке.

Юра отвёл фонарь в сторону. Чан поднялся и присел на рельс.

– Где Макс? – спросил он.

– Я тут, – раздался голос из темноты, – Кажется, ноги сломал.

Твою мать… Где мы вообще? Юр, дай фонарь.

– Убери-дай – ты уж определись.

– Дай.

Юра передал фонарь Чану. Он поводил лучом света вокруг себя.

– В метро провалились. Плохо. Надо срочно выбираться.

Чан посветил фонарём на потолок. В потолке была огромная щель.

– Даже света дневного не видно. Или ночь уже?

– Да нет, ты недолго в отключке был, – ответил Юра, – Просто петляет она, будь здоров, вот свет и не проходит. Ты ампулы не разбил?