Люди были одеты во что попало – в основном в какие-то обноски по принципу, лишь бы теплее было. Тёплые куртки, спортивные штаны, заправленные в шерстяные носки, шапки, шарфы. Бля, на некоторых даже ватники надеты – где они их взяли вообще?

– Ну что, вам, наверное, на сегодня хватит приключений, да, бойцы? – заговорил седобородый старикан, стоящий рядом со мной.

Сначала я от неожиданности захотел переебать ему в ебло с локтя, но потом понял, что это тот самый командир, с которым мы уже общались, просто без противогаза.

– Давайте чаем вас горячим напоим, да спасть уложим, а поутру уже поговорим обо всём. Как вам?

– Эээ… – начал я, не зная, как сказать поделикатнее, чтобы он свой чай ёбаный себе в очко запихал.

– Это ты хорошо придумал, отец, – опередил меня капитан, – Кто ж от чая горячего отказываться станет?

– Правду говоришь, – усмехнулся командир, – Я вас нашим специальным угощу. Вы такого ещё не пробовали. На грибах настаиваем. Эти грибы только у нас на станции и выращивают. Раньше по всему метро о нашем чае молва ходила…

– Это заебись, – оборвал я его, – Давай побыстрее пойдём похуячим чайку твоего – пить хочу – умираю.

И я быстро стал спускаться по лестнице, не оставляя им никаких вариантов, кроме как последовать за мной.

Сука, мало того, что капитан заебал со своими историями пизданутыми, так тут ещё и этот гондон престарелый мне собрался лекции читать про чай ебаный. Шёл бы ты на хуй.

Внизу я остановился, позволив командиру обогнать меня и пойти впереди, указывая дорогу.

Мы шли по узкому проходу. Судя по всему, о гостях тут узнаю̀т очень быстро – к нам со всех сторон стали обращаться со всякими дебильными предложениями: «Ребят, крысу не хотите купить? Всего три патрона!»; «Есть сарай свободный, отдам за пятьсот патронов или за свинью!»; «Поменяйте матрац на ствол, а?». Короче, подвалили местные торговцы, но старикан, сопровождающий нас, быстро распугал их всех, пригрозив тем, что отправит в ночную смену на поверхность.

Наконец, пригнувшись под низким дверным проёмом, мы вошли в невысокий сарай. Стоять пришлось, нагнув голову на бок. Тут, кроме нас троих, стояла ещё какая-то блядская старуха в заляпанном клетчатом переднике поверх шерстяного свитера и чёрной юбки до пола.

И вот в помещении стоит четыре дебила, наклонив головы на бок. Сука, это унижает моё достоинство. С этой мыслью я обошёл старуху и плюхнулся в единственное кресло в этом сарае. Кресло неудобное, твёрдое, засаленное к ебеням, но всё же кресло. После адского многочасового марафона по грязевым рекам, мне было похуй. Охуенное кресло, короче.