— А ты не знаешь, что нужно делать, уединившись с девушкой? Или вас в училище только за автомат учили хвататься?
То ли шутка вышла плоской, то ли капитану было не до смеха. Во всяком случае, когда до него дошёл смысл сказанного, Каренин схватил меня за плечи и начал трясти как грушу или как яблоню. Разницы не увидела. Отпустил и сделал шаг влево, два шага вправо и опять один влево, снова оказавшись передо мной.
— Ева, ты мне очень нравишься, и я рад, что это взаимно, но… — он замолчал, глядя мне в глаза, и, возможно, ожидая от меня реплику. А не дождавшись, продолжил: — Тебе 16 лет, а я боевой офицер. Ты хоть представляешь, что будет, если даже просто слухи пойдут, до твоего совершеннолетия?
Что будет, если слухи пойдут, я в реалиях СССР не представляла. В 2022 году всем было бы глубоко параллельно. Они бы легко скрывали свои отношения, да и не распускал бы никто слухов. Кому это надо и главное зачем? В XXI веке все живут по Сократу:
«Ты уверен, что это правда?» — «Нет». — «Что-то хорошее?» — «Наоборот». — «Что-то полезное?» — «Вряд ли».
«То есть ты хочешь мне сообщить неправду, плохую и которая мне не принесёт пользы. А зачем мне это нужно знать?»
А тут вообще, если просто слухи пойдут. И что? Мотнула отрицательно головой. Пусть просветит.
— Ева, ты действительно не понимаешь? — на лбу у Каренина даже капельки пота выступили. — Сначала будет товарищеский суд. Потом офицерский. Потом меня выгонят из партии и отправят с волчьим билетом на вольные хлеба. А я себя без армии не представляю.
Зависла.
— Только из-за слухов?
— Даже если кто-то напишет анонимку, проведут поверхностное расследование, и всё может закончиться плачевно. Ты этого хочешь? — Капитан плюхнулся на стул, словно проговаривая всё это, лишился последних сил.
Под таким предлогом мне ещё никто не отказывал. Я несколько секунд стояла, вглядываясь в лицо Каренина, а потом оно начало странным образом искажаться, терять свои очертания. Как в ванной перед зеркалом, когда из крана течёт горячая вода.
— Женя? — Голос Екатерины Тихоновны вырвал меня из задумчивости, и я оглянулась.
— Каренин, что здесь происходит? Я сказала тебе быть её защитником и опорой, а ты что за разборки устроил? — Женщина подняла мою голову двумя руками, и в её голосе зазвенели металлические нотки. — Ну знаешь, Женя, от тебя я такого не ожидала, довёл бедную девочку до слёз.
Слёзы? Я плакала? Так вот почему всё вокруг стало мутным и размытым. И это была не Бурундуковая. Плакала Синицына. Я что, действительно влюбилась?
Глава 7
Мне снился сон, яркий и красочный. Уважаемая Ольга Павловна стояла в цветастом сарафане, с каким-то несуразным колпаком на голове и в шлёпанцах. Вытянув руку, она не совсем культурно показывала на меня пальцем. Что при этом говорила, благодаря визгливости, разобрать не смогла ни единого слова, но мне это и не требовалось. Её палец болтался у меня перед лицом, и этого было вполне достаточно. Я сделала то, о чём мечтала последние несколько дней. И не просто вывихнула, а именно сломала, с особой жестокостью.