— Не-не-не, — я отрицательно помотала головой, — у меня в зёрнах. И есть уже молотый. Его сварить нужно.
Они снова переглянулись, и Михаил кивнул:
— Отставить чайник, неси плитку.
— А в магазине ещё пару бутылок минералки взять. Когда много говоришь — рот сохнет, — вспомнила я, ожидая, когда им мои хотелки поперёк горла встанут.
Артём глянул на полковника, получил утвердительный кивок и вышел.
Пока он ходил в магазин, мы успели выпить с полковником по чашечке кофе (нашлись вполне приемлемые в кабинете), и я даже успела надиктовать аж до того момента, где рассталась с Нигматуллиным и Еременко и отправилась на пляж. Разумеется, без всяких боевых подробностей, чисто сухой текст.
Артём вывалил из авоськи продукты прямо на стол и остался наблюдать, как я уплетаю бутерброды, а вот Михаил куда-то ушёл, бросив на меня странный взгляд.
Но я уже расслабилась, хоть и не до конца понимала такое внимание к своей персоне. Во всяком случае, фортуна снова повернулась ко мне передом, что вполне радовало.
Я успела выпить полбутылки боржоми, сварила себе ещё одну чашечку кофе и, схомячив ещё один бутерброд, отдыхала, облокотившись на спинку, когда вернулся Михаил.
Он кивнул Артёму, подождал, пока тот выйдет, и, усевшись на стул в метре от меня, пронзил меня своим цепким взглядом.
— То, что ты успела рассказать, всё так и было? А то ты пропустила разговор с актёрами. Но ведь вы о чём-то беседовали. На пляже, когда ехали в город, когда сидели в кафе.
— Говорили, — согласилась я, прикидывая, что можно ещё добавить к сказанному.
Вроде ничего особенного не утаила, разве что поменяла пиво на мороженое, чтобы никого не ввергать в шок. Комсомольский билет Михаил видел и количество лет высчитал, а значит, по всем канонам, спиртное мне употреблять запрещено.
— Да вроде всё. Болтали ни о чём, чисто для поддержки разговора.
— Ни о чём, — проговорил он задумчиво, — и после того как расстались, больше ты их не видела?
— Нет, — я отрицательно качнула головой, внезапно подумав, что если это не совсем тот СССР, а всего лишь альтернативный, не случилось ли чего с ребятами? Или из-за чего ко мне такое активное внимание, в самом деле?
— А расскажи мне тогда, Бурундуковая Ева, — проговорил внезапно Михаил, — о Синицыной Ольге.
Глава 12
Михаил Петрович сел на стул, раскрыл перед собой папку и обвёл взглядом присутствующих.
— Я думаю, начнём с вас, Наталья Валерьевна, — сказал он, остановив свой взгляд на статной женщине сорока лет с породистым лицом.
В принципе, это было его личное мнение, которое появилось по отношению к ней ещё при первой встрече, до того как она оказалась в его команде. И она была единственной, к кому Михаил Петрович обращался на «вы».