Мелькнула мысль: «Накатать таки жалобу из принципа и потребовать, чтобы вернули бидон и вёдра», но решила, что это «А» — слишком мелочно, и «Б» — куда я с этим железом? Вернуть, то вернут, но мне потом что с ними делать? Всучить Фёдору Аркадьевичу? Так и он явился встречать Люсю в костюме, в белой рубашке и при галстуке. И «В» — в квартире Бурундуковых это не поместится, поэтому отказалась от скоропостижных решений.

Дождалась, когда менты ретируются задним ходом, выдохнула и, сделав дружелюбную улыбку, сказала, переводя взгляд с одного защитника на другого:

— Фёдор Аркадьевич, Тамара Афанасьевна, Иннокентий Эдуардович, спасибо. Но право, не стоило. Мне даже любопытно было, что они имели в виду. Ложечки серебряные?

Догадалась, что ни один из них старый еврейский анекдот ни разу не слышал, и рассказала.

Смеялись все, долго и заливисто.

Первый секретарь ЦК ВЛКСМ Сазонов Николай Васильевич, потрясая кубком, который он нагло отобрал у Тамары Афанасьевны, не сходя с места, принялся нас поздравлять с успешным окончанием слёта, но мне его слушать было совершенно не интересно.

Одно его слово могло закончить балаган с ментами, но он не проявил должного рвения. Стоял рядом с родителями и молча взирал на беспредел.

Менты могли его и не признать в толпе, а может, и в глаза не видели ни разу, особенно двое из поезда. Но он же мог ксивой помахать, чтобы защитить права и свободу Бурундуковой. Или это была маленькая месть за своего отпрыска, который, наверняка, пожаловался папочке, что невеста хвостиком вильнула?

Когда представители власти разбежались, Виталик подошёл ко мне и, улыбаясь, сказал:

— Мы на автовокзал. Постарайся не влипать в неприятные истории, а то ты их словно складируешь около себя, — и раскрыл руки. — Обнимемся на прощание?

— Попробуй, и я тебе обязательно что-нибудь сломаю, — рассмеялась я.

— Пожалуй, я передумал, — ответил Виталик, сделав серьёзное лицо, и, не выдержав, тоже рассмеялся.

Мы обнялись, и я его троекратно по-брежневски чмокнула в обе щеки и напоследок — в губы.

Виталик смутился и виновато оглянулся на Ингу, но она не обратила на наш поцелуй никакого внимания и тоже полезла обниматься.

Прощались мы минут сорок. Не в том смысле, что со мной, а каждый друг с другом. Всё-таки подружиться успели за время слёта. Несколько человек остались на вокзале ждать электричку, Галя и Яна перешли на вокзальную площадь, откуда отправлялся автобус на Чимишлию, а остальные принялись штурмовать троллейбусы.

Людмила Ивановна записала мой домашний адрес, телефон и, сообщив, что явится завтра, тоже ушла в неизвестном направлении.